Перед глазами потрясающая лаборатория! Халльвега с восторгом оглядывала стеллажи с материалами, котлы, реторты, колбы и стеклянные трубки. Три стола завалены материалами и инструментами, один девственно чист. С ним даже какое-то чувство нереальности появилось. Словно чужеземец прибыл в гости.

– Сюда, Халль, - на оклик заставила себя оторваться от изучения корешков книг в небольшом шкафу у стены.

Леонеш поджидал ее с другой стороны довольно просторной залы с высоким потолком. Перед ним еще одна дверь. Не такая фундаментальная, как та, что привела в личную, судя по всему, лабораторию элементалиста. Дождался, когда девушка подойдет, толкнул вперед. На этот раз проследил, чтобы она вошла первой. Халльвега старательно не показывала вида, что нервничает.

– Не бойся, - Леонеш будто прочел ее мысли, заставив вздрогнуть. Халльвега не сразу вспомнила, что элементалисты умеют чувствовать чужие сильные эмоции. Смутилась, будто ее поймали за чем-то непристойным. – Элементалисты никогда не причинят вреда призраку.

– Почему? – пробормотала Халльвега, машинально осматривая крохотную комнатку. Совершенно пустую, если не считать самого простого и обычного деревянного стола у стены на тонких ножках. На том стояло что-то непонятное прямоугольной формы, укрытое черной тканью. – Мне все это говорят, но я откровенно не понимаю. Только из-за того, что именно призраки могут помочь элементалисту стать архэнталем?

– Только вы можете понять нас, Халль, - Леонеш притворил дверь за своей спиной. Прошел к столу. Медлить не стал, скинул черную ткань.

Неизвестным предметом на столе оказалась клетка. Внутри нее лежал небольшой зверек. Внешне походил на лысую болотную кошку. Халльвега видела таких в прошлом не единожды. Мерзкие твари водились в окрестностях Сал Нари Завала в болотах. Огромные выпученные глаза, складки на теле, когти и клыки пропитаны ядом. И все бы ничего, не самые сложные и сильные, но их ни черта не видно в болотной жиже, пока они лежат в засаде. Зато потом каким-то чудом с такой скоростью прямо по воде носятся, что ни убежать, ни среагировать не успеваешь, а тебя уже тяпнули за ляжку!

Подойдя ближе к клетке, Халльвега поняла, что это не болотная кошка. Нет, эта тоже лысая, в складочках, светло-зелено-бежевая какая-то, и глаза огромные и сапфировые – точь-в-точь. На этом сходство заканчивалось. Ни когтей, ни памятных клыков, выпирающих возле губ, у этой зверушки не было. Эдакая мирная версия. Элементалист над ней опыты тут ставит, что ли?

– Ты пытаешься вывести мирных монстров для жизни в городе? – не удержалась от вопроса Халльвега.

В ответ недоумение. Леонеш переводил взгляд с нее на клетку и обратно.

– Монстры для жизни?.. А, - наконец, осенило его. Леонеш качнул головой. – Монстры в городе нарушают безопасную границу и делают его беззащитным. Какого вида и рода сам монстр при этом роли не играет. Нет, Халль, это не монстр. Точнее – монстр, но не тот, о котором ты подумала. Перед тобой элементалист.

Твою мать! Халльвега чуть не выругалась вслух. Подошла ближе к прутьям клетки, осмотрела тварь внимательнее. Нет, это действительно не смешно. Вылитый монстр из болот. Как же этих гадов отличать при случае?!

На нее в ответ взирали полуприкрытые выпуклые глаза. Кот лежал, сжавшись в эдакое полено. Лапки подмял под брюхо, только кончики передних торчат, хвоста не видно тоже. Весь в складочках. Лысое чучело, а не элементалист. С противной мордой, к слову.

– Зачем он тебе тут? – спросила Халльвега, ощущая внимательный взгляд зверя на себе. Мол, подумаешь, авантюристка какая-то. Не заслуживает внимания. Хотя, если подумать, почему бы и не посмотреть?

– Мы не питаем вражды друг к другу, - Леонеш стоял в шаге от нее и от стола. Смотрел за реакцией на новости. Вполне ожидаемо спокойна. Любой другой человек на ее месте убегал бы с воплями, что пожалуется куда следует на подобный беспредел.

– А как же Война Архэнталей? – прозвучал резонный вопрос. – Как я поняла, она была очень масштабной, раз вы изуродовали своими действиями весь мир.

– Не из-за ненависти. Из-за господства, Халль. Мы не слишком подвержены эмоциям.

– Слышала, - откликнулась Халльвега. Подумала, поднесла руку к прутьям клетки. Просунула указательный палец внутрь. Зверь делал вид, что не видит того, что остановилось в сантиметре от бледно-розового сморщенного носа.

– Мы нашли его случайно на охоте. Ни убить, ни оставить.

– Почему? Вы не ненавидите друг друга, но и не сильно любите.

– В облике зверей мы беспомощны. Попасть к источнику не можем. Умирать зачастую смысла немного. После того, как мир изменился, оказаться в более-менее спокойной обстановке – уже немало.

– Тапиар долго сидел на скале посреди Песчаного перевала, окруженный хищными тварями, пока я его оттуда не сняла, - вспомнила Халльвега. Подушечка указательного пальца коснулась звериного носа. Ожидаемо мерзкий, теплый. Зверь даже ухом остроконечным не повел. Тогда его стукнули пальцем. В ответ раздалось недовольное ворчание. Халльвега убрала руку.