Шрифт:
— Согласно данных разведки, им будет противостоять 39-й моторизованный корпус, в составе которого только одна дивизия танковая, другая вообще моторизованная, без танков! — негромко ответил направленец.
— Зато ей наверняка придали какой-нибудь дивизион самоходок!
— Это не та сила, которая сможет остановить наш контрудар! — Запальчиво ответил подполковник.
Присутствующий генералитет, пока предпочитал слушать нашу перепалку.
— Не та, говорите… Что же, давайте считать… тысяча четыреста сходу делим на три, так как мехкорпуса наступают, согласны? — после того, как подполковник кивнул, я объявил результат:
— Уже 470! — Потом, оба корпуса в боях не участвовали, поэтому еще раз смело можно поделить на три, сколько остается? Полторы сотни!!! Считайте, что после контрудара от каждого мехкорпуса останется по танковому батальону, чем развивать успех, добытый такой кровью? Пехотой? Двумя дивизиями против моторизованного корпуса в обороне с частями усиления, где каждый солдат, унтер и офицер имеют не один год реального боевого опыта?
— Но…
— Это еще не все… Забыли про авиацию, а конкретно: 2-й Люфтфлот Кесельринга и наши 65 истребителей! Они просто не дадут без потерь корпусам выйти на исходные! Я уже не говорю про связь и, соответственно, про управление в бою и на марше…
— Но…
— И самое главное! Оба корпуса, по факту, не имеют своей пехоты и должны наступать без ее поддержки! Я не говорю еще о том, как и где 5-й корпус будет ремонтировать свою технику…
— По решению командования 5-й мехкорпус обслуживает армейский сборный пункт аварийных машин в Орше.
После этой фразы, у меня натурально упала планка.
— Вы себя слышите подполковник? Рембаза в шестидесяти километрах от района контрудара корпуса!!!
Глава 21
Предыдущий фрагмент
— Уже 470! — Потом, оба корпуса в боях не участвовали, поэтому еще раз смело можно поделить на три, сколько остается? Полторы сотни!!! Считайте, что после контрудара от каждого мехкорпуса останется по танковому батальону, чем развивать успех, добытый такой кровью? Пехотой? Двумя дивизиями против моторизованного корпуса в обороне с частями усиления, где каждый солдат, унтер и офицер имеют не один год реального боевого опыта?
— Но…
— Это еще не все… Забыли про авиацию, а конкретно: 2-й Люфтфрот Кесельринга и наши 65 истребителей! Они просто не дадут без потерь, корпусам выйти на исходные! Я уже не говорю про связь и соответственно про управление в бою и на марше…
— Но…
— И самое главное! Оба корпуса, по факту не имеют своей пехоты и должны наступать без ее поддержки! Я не говорю еще о том, как и где 5-й корпус будет ремонтировать свою технику…
— По решению командования 5-й мехкорпус обслуживает армейский сборный пункт аварийных машин в Орше.
После этой фразы, у меня натурально упала планка.
— Вы себя слышите подполковник? Рембаза в шестидесяти километрах от района контрудара корпуса!!!
— Мой НШ, на порядок лучше подготовит этот контрудар чем вы! А он всего лишь майор… Правда тут есть один нюанс — он имеет реальный боевой опыт и отлично знает чем бумага карты отличается от реальных оврагов!Он знает, как сейчас надоосуществлять управление боем! Без всяких подсказок со стороны — на основеисключительносвоих практических навыков… Тут мы совершим большую ошибку. Просто большую.
И в этот момент, маршал повел себя не как военачальник, а как заправский дипломат.Он шагнул назад, и мягко перевел разговор в конструктивное русло. Потом вернувшисб к столу и уперев в него обе руки, он улыбнулся, показав всем нам два ряда сверкающих в свете дня зубов и с самой обворожительной из своих улыбок предложил нам:
— Товарищи командиры, прервемся на завтрак. Потом продолжим. Вопросы? Нет вопросов. Пошли в столовую. Тем более там уже уху разогревают, — он оглядел нас и улыбнулся.—Потом вопросами будем заниматься. Очень кушать хочется. Кто «за»?Нет возражений? — Тимошенко поочередно оглядел всех присутствующих. — Ни одного. Отлично.
Правда перед этим, он как то по особому переглянулся с направленцем. Или мне это показалось?
Чёрт их разберет. Но я прямо кожей ощутил, как все резко изменилось после этого взгляда.
После этих слов, мы все потянулись к дверям. Я выходил предпоследний, за мной, в соответствии со званием шел подпол. В это время пронзительно завыла сирена воздушной сирены, и мы, перешагивая через две ступеньки, кинулись вниз по лестнице.На первом этажеуже не было пустынно — то тут, то там нам навстречу попадались озабоченные людив форме.