Добив немцев, я стал подводить итог боя, он был не очень утешительным, я потерял безвозвратно семь танков, ещё пять можно было вернуть в строй через неделю, вот только необходимо было для них набрать новые экипажи, так как их в основном или погибли, или оказались ранены. У Ковалёва потери были чуть меньше, так он и в бой вступил чуть позже, а так честно говоря если бы не он. То даже и не знаю, чем бы окончился этот бой, теперь я хорошо понимал майора Рукавишникова, и то, что он смог уничтожить немцев, было удивительно. На следующий день я получал нагоняй от самого Катукова, в итоге вскоре все командиры танковых подразделений получили памятки по ведению боя с новыми немецкими танками. Т-43 и ИС предписывалось не вступать с ними в прямые бои на дальней дистанции, а стараться подпустить их на близкую дистанцию и бить в основном в борт, или в нижнюю лобовую плиту, которая была значительно тоньше верхней, и которую можно было пробить орудиями Т-43 и ИС. Ещё рекомендовалось бить по гусеницам, что бы после её потери танк развернуло. Основная обязанность по борьбе с новыми Тиграми возлагалась на КВ-3, чья мощная пушка обладала очень хорошей бронепробиваемостью. Майор Разумовский ещё один раз встретился на этой войне с новым Тигром, но там он подпустил их поближе и приказал сразу двум своим танкам бить по одному немецкому одновременно, причём один должен был стрелять бронебойными снарядами, а другой фугасными, что бы если и не пробить их броню, то оглушить экипаж и повредить приборы наблюдения.

1 августа 1944 года, Франция.

После Штутгарта мы повернули на Юго-запад, Катуков со своей армией пошел по краю Германии на Бельгию к Северному морю, вместе с ним была и 69-ая армия, а мы отделившись от него двинулись во Францию, так как сильных сил у немцев тут уже не осталось, а с юга на них давили союзники. Тем временем Прибалтийский фронт взяв Гданьск, уже подходил к Щецину, от которого оставалось не так далеко и до Берлина. Центральный фронт тем временем вместе с Войском Польским, в который превратились отряды Армии Людовой, занял всю Польшу и вышел к Одеру, откуда до Берлина было ещё ближе. Ватутин в это время подходил уже к Ганноверу, так что Берлин скоро должен был оказаться в полном окружении. А мы тем временем продвигались по Франции, Хотя у нашей армии было меньше танков, чем у Катукова, тем более тяжёлых, но нам вполне хватало и наших Т-43, которые могли на равных бороться практически со всеми танками Германии, а для крайнего случая были СУ-100 и СУ-122. Почти не встречая сопротивления, мы считай с ходу заняли Нанси и Мец. Немецких частей тут было крайне мало, основная их часть дислоцировавшихся во Франции в этот момент вела бои с союзниками на Юге. Из-за нашего достаточного быстрого продвижения немцы не успевали реагировать, а потому с ходу уничтожая их достаточно небольшие гарнизоны, двигались вперёд. Да, не зря говорили, что плевок в сторону удаляющегося немецкого патруля во Франции приравнивался к боевой операции. Глядя на то смехотворное количество немцев, сами французы легко могли их перебить, но они послушно сидели по домам. От Меца до Парижа практически не было крупных городов, только Реймс, вот туда мы и двинулись. Прекрасные дороги Франции позволяли нам двигаться с достаточно высокой скоростью, а если учесть, что все наши бронетранспортёры были колёсными, то двигались мы очень быстро. Наши танки и самоходки значительно отстали, но если учесть, что танков у немцев тут практически не было, то ни чего страшного в этом не было, правда на всякий случай с нашими бронетранспортёрами были и несколько дивизионов противотанковых ЗИС-2, а в их боекомплектах запас подкалиберных противотанковых снарядов которые на дистанции в километр могли пробить лобовую броню Тигра. Таким образом, если они встретят немецкие танки, то у них будет действенное средство для борьбы с ними, да и просто противотанковые гранаты и бутылки с зажигательной смесью ещё ни кто не отменял, а пользоваться ими умели все наши бойцы.

Ранним утром 8 августа 1944 года передовые части моей армии вошли в Реймс. Это стало неожиданностью для всех, передовой дозор из трёх бронетранспортёров неожиданно появился перед немецким постом на въезде в город и даже не стал стрелять, достаточно было просто навести на них башни бронетранспортёров с пулемётами и немцы послушно подняли руки вверх. Бывшие рядом французы даже не сразу поняли, что происходит, а командир передовой группы уже потрошил немцев на сведения, его интересовал состав гарнизона города и место его размещения. К моменту появления передовой колонны мы уже всё знали, а среди французских зевак нашлись проводники, которые с удовольствием показали нашим бойцам путь. В итоге Реймс был занят всего за один день, даже меньше, а гарнизон города не смог оказать действенного сопротивления. Ошеломлённые жители города смотрели, как по улицам их города движутся наши войска. Они даже не сразу поняли, что их освободили от немецкой оккупации и лишь около двух часов дня народ стал массово выходить на улицы, а по улицам нескончаемой колонной шла техника. Особенно поразили их тяжёлые штурмовые самоходки и танки, нам ведь достался отдельный батальон ИС-ов, а выглядели они очень брутально. Тем же вечером мы смотрели на окрестности Парижа, до которого от Реймса было около полутора сотен километров. Тут совсем внезапно появится не получилось, но и к обороне немцы оказались не готовы, так что за два дня относительно лёгких боёв Париж стал нашим. Для воевавших с союзниками немцев это стало шоком, так как теперь получалось, что в их тылу оказались очень злые русские, а потому учитывая общую обстановку на фронте, немцы стали массово сдаваться в плен союзникам, которые были сильно огорошено таким развитием событий. С одной стороны они были недовольны тем, что именно русские освободили Париж, а с другой стороны именно поэтому немцы стали массово сдаваться им в плен. К концу августа Берлин оказался в полном окружении, а наши войска уже освободив Бельгию двигались по Голландии, а другая часть заканчивала освобождать Данию. Практически вся Германия была уже занята, в боях тут мы не церемонились и применяли артиллерию и авиацию по полной не жалея противника. Поскольку основные силы немцев были стянуты в Германию, в основном к Берлину, то освобождение других стран Европы проходило относительно легко. А 17 августа 1944 года начался штурм Берлина. Первыми пошли тяжёлые танки и штурмовые самоходки, своими тяжёлыми фугасными снарядами они просто сносили дома, в которых немцы устраивали огневые точки, а следом за ними, прикрываясь бронёй бронетехники, шла пехота, причём в первых рядах были панцирники из штурмовых подразделений. Снарядов, бомб, гранат и взрывчатки не жалели, а потому и продвигались достаточно быстро. После всего, что немцы натворили у нас, особой жалости к ним не встречалось, потому особо и не смотрели на гражданское население. Ожесточённые бои шли две недели, после чего осознав крах всего, Гитлер ночью 1 сентября застрелился в своём бункере. Оставшееся немецкое командование сопротивлялось ещё два дня, после чего 4 сентября послало парламентёров к нашим войскам. В итоге днём 7 сентября 1944 года был подписан акт, о беззаговорочной капитуляции Германии. На следующий день остатки немецких частей сложили оружие. Нас эта новость застала во Франции, мы в Париже принимали высокое начальство союзников, просто так уходить мы пока не собирались и город был под нашим полным контролём, а дальше уже наше начальство должно было решать, что делать дальше. В отличии от других, я знал, что у нас впереди ещё война с Японией, которая всё ещё достаточно сильна, но по крайней мере один или два месяца отдыха у нас будет.

Эпилог

3 ноября 1944 года.

Негромко стучали вагонные колёса, я сидел за столиком в купе СВ и не спеша отхлёбывал крепкий, горячий чай с лимоном из стеклянного стакана в подстаканнике. Лимоны были из Франции, я там был почти два месяца, пока по договору с союзниками, мать их за ногу, мы не стали выводить свои войска из Франции, севера Италии, Голландии, Бельгии и Дании. Все Балканы, а также Германия и Австрия были в нашей зоне оккупации, хотя союзнички остались очень недовольны, вот только надавить на нас они не могли. Ядрён-батон ещё не готов, так что большая дубинка отсутствует, а так союзники прекрасно понимают, что если не дай бог им придётся сейчас схлестнутся с нами, то полетят от них клочки по закоулочкам. Семимиллионная армия, которая в ходе войны получила огромный боевой опыт, переведённая на военные рельсы промышленность и отличная боевая техника, такая армия просто сметёт их не особо заморачиваясь, а преимущество союзников в тяжёлых бомбардировщиках нивелируется большим количеством истребителей и возможностью пускать с них реактивные снаряды.

Подразумеваются эрэсы, действительно, сбить обычным огнём американские тяжёлые бомбардировщики не так легко, зато от попадания ракеты он точно будет уничтожен.

Пришлось союзникам удовлетвориться Грецией, Италией, Францией, Бельгией, Голландией и Данией. А ведь кроме того мы крайне нужны пиндосам для войны с Японией, в которой они хоть и одерживают верх, но несут большие потери. Вот и пришлось моей армии, да-да, теперь уже моей в полном значении этого слова, так как месяц назад я получил звание генерал-лейтенанта и сменил Севастьянова на должности командира армии. Теперь 4-ая гвардейская армия под моим командованием, и в данный момент, погрузившись в эшелоны, она следует на Дальний Восток. За прошедший месяц мы пополнились до штатной численности, а вся наша техника прошла капитальный ремонт, я не стал с собой брать только тяжёлые танки и штурмовые самоходки, так как на Дальнем Востоке для них просто не будет достойных целей. Тяжёлых танков и нормальных укрепрайонов у японцев нет, а потому и Т-43 будет для них жупелом, так как их танки и противотанковая артиллерия практически ни чего не смогут ему сделать. Я и так знал, что у японцев паршивые танки, а тут специально уточнил в разведупре, когда получил приказ на передислокацию на Дальний Восток. Короче у япошек два основных типа танков, лёгкий с 37 миллиметровой пушкой и средний с 57 миллиметровой короткоствольной, так что максимум, что они смогут сделать нашим Т-43, это повредить им ходовую, сбив гусеницы или попав в каток и возможно, при удачном совпадении, повредить орудие, и это всё. Именно поэтому я не стал брать с собой своих тяжеловесов, а в качестве большой дубинки были гаубицы М-10 и М-30, это если потребуется обработать их перед атакой. Вот и ехали мы сейчас с войны на войну, но после немцев японцы не особо впечатляли, да и воевать надо будет не в джунглях, нам будет нужно уничтожить Квантунскую группировку японцев, после чего можно будет планировать прямую десантную операцию на острова. Конечно наш флот ни в коей мере не сравнится с японским, даже после понесённых ими потерь в войне с американцами, но для нашего десанта в Японию пиндосы предоставят в качестве поддержки свой флот, как впрочем и десантные транспорты. Вот только думаю, что до этого не дойдёт, достаточно будет просто разгромить Квантунскую армию и только наметить возможность организации десантной операции по высадке нашей армии в Японии и Микадо сразу пойдёт на мировую, не дожидаясь наши армии у себя в гостях.

15 ноября 1944 года.

В этот день Сталин денонсировал пакт о нейтралитете, который был заключён с Японией, и на следующий день послу Японии в СССР была вручено уведомление, что с 24 часов 16 ноября 1944 года СССР объявляет Японской империи войну. Моя армия в этот момент как раз закончила разгрузку в Хабаровске, так как мы направлялись в распоряжение 1-ой Дальневосточной армии под командованием маршала Мерецкова. Эшелоны с моей армией шли очень плотным графиком, разница между каждым составляла порядка получаса, а я со своим штабом и охраной разумеется ехал в самом первом. Прибыв в Хабаровск, где располагался штаб 1-ой Дальневосточной армии, я первым делом выгрузив свою командирскую машину и пару бронетранспортёров охраны, двинулся представляться командующему. Прибыли мы в Хабаровск рано утром, и пока выгрузили технику и нашли штаб, там как раз началась работа. Представлялся я лично перед Мерецковым, встретил он меня достаточно тепло, и хотя вместе мы не воевали, но он был много наслышан обо мне, так что у нас сходу установился контакт и нормальные рабочие отношения. В кабинете Мерецкого, где также были и начальник штаба с начальником разведки, мне на большой карте показали диспозицию предстоящего сражения. Глядя на неё, я понял, что свалял дурака, не взяв с собой тяжёлые танки и штурмовые самоходки, да, и на старуху бывает проруха. Я мало знал о русско-японской войне 1945 года. Только что наши буквально за один — два месяца качественно вломили самураям, полностью разгромив их Квантунскую армию, а тут оказывается, у противника есть укрепления. Правда к моему счастью мне определили место во втором эшелоне, штурмовать вражеские укрепления и прорывать его оборону будут другие. Всё дело в том. что моя армия как бы специализировалась по рейдам в тылах противника, вот и тут Мерецков решил пустить меня в японский тыл, устраивать там всяческие безобразия и непотребства, а что бы я раньше времени не нёс потери, меня и пускали во втором эшелоне.

На то, что бы прорвать японские укрепления Мерецкову понадобился всего один день, всё же прекрасно обученная и вооружённая армия это сила. За годы войны все бойцы и командиры набрались опыта, а вооружены были новейшим оружием, так что они наголову превосходили противостоящих им японцев. После мощного артобстрела, в котором участвовали и мои дивизионы гаубиц, вперёд двинулись танки и самоходки, а за ними пехота. Ошеломлённые и оглушённые японцы мало что смогли им сделать в ответ, так что с минимальными потерями для наступательной операции, наши войска прорвали оборону противника и тут моя армия пошла в отрыв. Вырвавшись на оперативный простор и разбившись на мобильные отряды, мы рванули вперёд уничтожая всё на своём пути, но не трогая встречающиеся временами мосты. Временами и нам встречались вражеские укрепления, но на них вполне хватало и моих Т-43, их лобовая броня выдерживала вражеский огонь, а они сами огнём своих орудий уничтожали огневые точки японцев. Кстати у меня было и пополнение в новой технике, мне поставили Голожопых Фердинандов, для меня это были вполне нормальные самоходки поддержки пехоты вместо обычных орудий. Пускай у них по сути противопульная броня, но и бросать их вместо танков в открытые бои с вражескими танками или штурмовать ими укреплённые позиции я тоже не собирался, а для прямой поддержки своей пехоты в бою их вполне хватало.

Голожопый Фердинанд или СУ-76, лёгкая самоходка поддержки пехоты разработанная на базе лёгких танков Т-60 и Т-70 имела 76 миллиметровое орудие ЗИС-3 и лобовую броню в 25 миллиметров верх и 35 миллиметров низ и 15 миллиметров бортовой брони, что было вполне достаточно для защиты от лёгкого стрелкового оружия и осколков.

Действенного сопротивления японцы мне оказать не смогли, а их бронетехника была полным отстоем, она так и осталась на уровне начала — середины 30-х годов. Их танки имели короткоствольные орудия калибра в 37 и 57 миллиметров, которые были не в состоянии пробить броню моих Т-43, для борьбы с нашими старыми БТ и Т-26 они вполне годились, а вот уже Т-34 был для них практически непобедим не говоря уже про новые Т-43. Таким образом, меня при продвижении вперёд сдерживали только снабженцы, так как отрываться слишком далеко было нельзя, ибо если я встану вдали от своих без топлива и боеприпасов, то японцы просто завалят меня мясом и уничтожат. Чего — чего, а самопожертвования у них было не отнять, пойти на таран, подорвать себя вместе с противником, да пожалуйста, тут они ничем не отличались от нас и я прекрасно осознавал это, а потому и старался слишком далеко не отрываться, что бы иметь возможность получать топливо и боеприпасы. К середине декабря основные силы Квантунской армии были или уничтожены или взяты в плен, а материковый Китай почти полностью освобождён от захватчиков. Я так и продолжал двигаться впереди, делая только небольшие, короткие остановки для пополнения припасов и двигался дальше, а 19 декабря взял штурмом Порт-Артур. В детстве я с удовольствием читал одноимённую книгу Степанова и она мне очень понравилась, а теперь я отбивал его назад у японцев.