— Конечно.

Алтея Гант села.

— «Иммунол», очевидно, полностью решает проблему Передающего Эффекта, которого в любом случае не будет еще пятьдесят лет. Я, к примеру, до этого не доживу.

— А что будет с нашими детьми? — выкрикнул кто-то. — Как с ними?

Премьер в замешательстве прикусил губу — вопрос задал житель побережья.

— Как вы все знаете, правительство собирается предоставить людям «Иммунол» при первых же признаках опасности.

— Тогда почему сейчас запрещено пользоваться «Иммунолом»?

Вопрос внес оживление. Было установлено, что лекарство не вызывало привыкания и вредных последствий — и вообще аркоровы и другие местные животные ели его всю жизнь. Однако, как только исчезла угроза со стороны Разумов, применение «Иммунола» запретили.

— Это лекарство не прошло испытания… Долг вашего правительства обезопасить здоровье людей от непродуманного употребления потенциально опасных неопробованных веществ… Могу вас заверить, что как только наши лаборатории тщательно проверят…

— Да хватит вам! — злобно выкрикнул тот же человек. — «Иммунол» запретили, потому что он доставляет удовольствие!

— Так называемые приятные эффекты этого малоизученного…

— И потому что он ослабляет контроль над поселками. Вы боитесь, что мы рассердимся и пошлем вас ко всем чертям! Вот почему правительство запретило «Иммунол»!

— Имеются отчетливые признаки корреляции между нелимитированным применением «Иммунола» и уровнем…

Это вскочил министр здравоохранения, но голос его потонул в возбужденном хоре вопросов и обвинений. Ему пришлось сесть.

Тем временем представители «Хедерингтон Организейшн» с легкой улыбкой наблюдали, как мы облегчаем их задачу.

— Местное самоуправление! — выкрикивал кто-то вновь и вновь.

Встреча, таким образом, превратилась в сражение между Всеаркадийским Советом и представителями поселков. Премьер выступил — и замолчал. Раздались более зычные голоса от правительства, но их тоже перекричали.

Наши основные опасения облек в слова представитель Инчтауна.

— Откуда, черт побери, нам знать, выдаст ли правительство лекарство через пятьдесят лет? — запальчиво спросил он. — Откуда нам знать, что это будет за правительство? Откуда нам знать, запасут ли они «Иммунол» на всех? В прошлый раз этого не сделали. Да, Господи, будто мы не знаем, что такое правительство! Они все оставят на последний момент, а потом свалят неурожай на плохую погоду!

Наконец Алтея Гант снова встала, и установилась относительная тишина.

— Я думаю. Организация знает о проблемах, с которыми столкнулась планета, — сказала она. — В свете продемонстрированного вами недоверия к правительству вовсе не удивительно, что за последние два года более тридцати процентов аркадян эмигрировали на другие планеты.

Тут поднялся настоящий ор…

Мой сосед повернулся ко мне и прокричал, чтобы я услышал его в этом шуме:

— Говорил же я им в Морском Поселке: проклятая планета умирает, а правительство ничего не делает! Тридцать процентов! А пишут, что нет причин для тревоги. И как, черт возьми, винить людей, если они не хотят оставаться, потому что их дети не смогут дожить здесь до старости? Я бы и сам к черту эмигрировал, если бы мог себе это позволить. В этом Секторе полно безопасных планет.

В том же духе высказывалось и все собрание — громко и долго, не давая министрам оспорить статистику Алтеи Гант.

Наконец все охрипли, и премьеру позволили говорить.

— Хорошо, — промямлил бледный и жалкий премьер, — вы высказали свои взгляды. Похоже, ни мои коллеги, ни я ничего не можем добавить, поэтому предлагаю перейти к голосованию. Правительство и «Хедерингтон Организейшн» выдвинули определенные предложения относительно будущего планеты. Если вы склонны рассмотреть их сейчас, поднимите руку…

Он торопливо сел и с этого момента фактически вышел в отставку.

— Я хочу сразу объяснить вам, — начала Алтея Гант, — что «Хедерингтон Организейшн» — концерн. Он управляет своими планетами как предприятиями и ожидает от них прибыли. Мы заинтересованы в Аркадии из-за тех выгод, которые можем от нее получить, и если мы добьемся успеха, вы разделите его с нами. В настоящее время вы прогораете; к концу года будет потеряна половина населения. А быстрее всех разоряются планеты с сокращающимся населением, можете мне поверить. Мы предлагаем поставить вас на ноги. Для начала мы привезем иммигрантов и начнем большую рекламную кампанию, чтобы привлечь их еще больше. У нас в Организации счет идет на миллиарды. Аркадия обладает таким потенциалом, что может стать крупнейшей планетой Сектора. Во-вторых, мы поднимем сельское хозяйство и рыбную индустрию. Я говорю «поднимем» не для красного словца. Мы привезем столько оборудования, сколько здесь будет работников, и превратим Аркадию в житницу Сектора. Мы разовьем также легкую промышленность, а тяжелую индустрию с ее вонью и загрязнением среды оставим другим планетам. Аркадия — прекрасный мир. Мы не хотим его испортить. В-третьих, чтобы рассеять ваши страхи, мы снимем запрет на «Иммунол». Он станет доступен всем желающим. Конечно, будут и централизованные заготовки для использования в будущем, когда снова обрушится Передающий Эффект. Они послужат гарантией защиты.

Она улыбнулась.

— Такова суть наших предложений. Я не люблю тратить время зря и хочу знать: желаете вы выслушать подробности или всем лучше разойтись по домам?

Последовал одобрительный гул. Очевидно, собравшиеся желали выслушать подробности.

Пока Организация раздавала нечто вроде проспектов, я успел поговорить с соседом. Его звали, если не ошибаюсь, Эриксон; он рыбачил в Морском Поселке, на северном побережье. Мы увлеклись спором о скиттерах как дополнении к рыболовному флоту, а тем временем вокруг продолжались какие-то споры. К тому времени, когда мы закончили, оказалось, что избран комитет из шести человек для изучения предложений Организации и что мы обещали дать ответ через семь дней.