Кто-то тронул меня за руку, и я, оглянувшись, увидел Ральфа Стренга, нашего доктора.

Стренг принадлежал к тому типу людей, которые верховодят в любом обществе и в любом комитете становятся председателями. Среднего роста, с атлетической фигурой, с пышной гривой серебристо-серых волос и обветренным лицом, он имел вид внушительный и даже слегка устрашающий. Таких людей не перебивают на полуслове.

Какая-то женщина — но не его жена — держалась за его руку. Не обращая на нее внимания, Стренг оценивающе смотрел на меня своими голубыми глазами.

— Ты видел, как молодой Блейк срезал угол?

— Да. До определенного предела это неопасно, — ответил я. — Перегретого пара хватает, чтобы пронестись на скорости метров десять. Затем, вернувшись на воду, он может восполнить запас пара. Конечно, в водозабор попадает немного ила — но на воде жучок себя прочистит.

— Значит, ты рекомендуешь проехать по отмели?

Стренг поставил меня в затруднительное положение — он стартовал в следующем заезде.

— Ну… Есть риск… Необходимо развить достаточную скорость.

— Черт возьми, Монкриф. Ну что вы все вечно размазываете сопли из-за риска? Я не стал бы участвовать в гонках, если бы это не было рискованно.

Через несколько минут скиттеры показались вновь, красно-белый жучок Пола Блейка явно лидировал. Он снова проскочил над отмелью и пересек финишную черту на несколько секунд раньше преследователей Под приветственный визг стайки юных девушек он описал широкую дугу напротив причала, привязал катер к плавучим мосткам, выбрался из него и пошел к платформе, сияя счастливой улыбкой на мокром от брызг лице. Отец встретил его поздравлениями, забыв на время инцидент с регулятором.

Теперь рядом со мной оказалась Джейн Суиндон.

— Ну как, весело? — спросил я.

— Да, в общем…

Она смотрела на Пола Блейка — тот снял шлем и разговаривал с какой-то девушкой.

Эзра Блейк обсуждал гонку с Кли-о-По — живущим в нашем поселке инопланетянином. Теперь-то я привык к виду Кли, разгуливающего по здешним местам как ни в чем не бывало, но первое время после моего приезда о Риверсайд он меня порядком шокировал. Причем, как ни странно, больше всего меня смущало, что он носил одежду. Будь Кли голым, я бы воспринимал его примерно так же, как мохнатика или обезьяну. Но вид ткани на шкуре пресмыкающегося производил впечатление какого-то маскарада, розыгрыша вроде шимпанзе за столом. Я никак не мог научиться воспринимать его всерьез и понял тогда, насколько естественными были расовые предрассудки на Земле в старые недобрые времена. Антиобщественными, не имеющими оправданий ни в какой этической системе — но естественными.

— Похоже, тебе не очень-то нравится регата, — сказал я Джейн.

Ее взгляд скользил по скиттерам, привязанным к понтону; гонщики проверяли их перед следующим заездом. Стренг свободно развалился в своем зеленом жучке. Грива серебряных волос колыхалась на ветру.

— Может быть, я старею, Кев, — отвечала Джейн, наша соблазнительная шатеночка. — А может быть, меня напугал мортовский трюк с ангелами — я словно увидела привидение. Но я абсолютно не понимаю, в чем тут соль. Парни стараются победить друг друга — поэтому они забрались в скиттеры. Но мы-то зачем смотрим?

— Господи, это же возбуждает!

— Да. Ибо не исключено, что кто-нибудь погибнет. Девяносто процентов публики смотрит только из-за этого.

— Ну что ты, это же просто представление. Вроде исполнения народных танцев.

Я показал на огороженную веревками площадку между причалом и рыбным складом. Там под скрипку Вернона Трепла, топая ногами и размахивая носовыми платками, усердно прыгали Потомки пионеров.

— Ты же видишь, что на них никто не смотрит, — бросила Джейн все так же холодно.

Я огляделся. Справа и слева от нашего возвышения гудела в ожидании старта толпа. Позади, за складом, виднелся опустевший поселок и дорога, которая поднималась по крутому склону между жилыми куполами к прямоугольным строениям «Клуба» и Морской Опытной Станции Марка Суиндона, стоявшим уже вплотную к лесистой вершине хребта. Действительно, все шестьсот риверсайдцев — и столько же приезжих — были поглощены событиями на воде.

Я все же надеялся, что это объяснялось не одним только ожиданием чьей-нибудь гибели.

— А ты не думаешь, Джейн, что они наслаждаются, потому что отождествляют себя с гонщиками?

— А ты не замечаешь их отчаянного настроения? Мол, все равно все катится к черту и ничего уже сделать нельзя? Тебе не кажется, что на этих гонках преобладает не спортивный азарт, а… а какой-то болезненный ажиотаж? Только честно, Кев.

— Это из-за Пола. Он немножко сумасшедший. Настроен на победу. Как и Ральф Стренг…

Я вздрогнул, когда стартовый пистолет выплюнул столб дыма и очередная группа соперников помчалась вниз по Дельте в облаках брызг и конденсирующегося пара…