С этой троицей он познакомился давно. Хорошие ребята, добрые — нечего им делать на улице. Раньше они были у него на побегушках, да и выручали по мелочи. У всех были неполные семьи, и Ник был знаком с их матерями — они частенько давали ему приют, когда он прятался от врагов.

В общем, не то чтобы они были не разлей вода. Просто он не давал их в обиду, ну и ребята отплачивали добром. Друг у него был один — Шмидт. Теперь это звено исчезло, а именно он был связующим элементом всей компании. Когда парня не стало, Ник больше не возвращался в Гнездо. Здесь всё напоминало об умершем друге.

«Спуск» — это широченная лестница, по которой из промзоны возвращались рабочие и неспешно топали вверх. Она тянулась на несколько сотен ступенек к спальному району с многоэтажками.

Как-то Шмидт придумал скатиться вниз внутри телеги — решил взять его на слабо. Само собой, «транспорт» они стырили у зазевавшегося бакалейщика во время закрытия лавки. Наделали же они тогда шороху, с улыбкой вспоминал Ник.

«Как сейчас помню эти бесконечные ряды ступенек, мы трясёмся внутри, как говно в проруби, и орём: „Дорогу! Дорогу!“, а уставшие работяги шарахаются в стороны. Их ещё много под вечер, все матерятся, а нам хоть бы хны — ржём, весело. Телегу в итоге разбили, сами чудом уцелели — хорошо полиция не поймала».

Ник не заметил, как остался один ждать Киру. Эта девчонка постоянно на них орала, но почему-то всегда прикрывала и таскалась следом. Он знал, что ей нравился Шмидт. Эти двое были единственными людьми, что относились к нему искренне, без потребительства.

Всё-таки ни один человек не может обходиться без дружеской теплоты — в те времена она не дала ему сойти с ума. Ник был уверен, что эти двое будут отличной супружеской парой, но судьба распорядилась по-другому.

Он встал со ступенек, когда увидел её издалека. Девушка шла, держась за перила, и смотрела себе под ноги. В левой руке она несла набитую продуктами тяжёлую корзину. Он поспешил ей навстречу.

На голове у неё красовалась зелёная косынка. Ник заметил, что волосы девушка состригла налысо. Она и раньше так делала, чтобы помогать больной матери. Чем длиннее они отрастали, тем больше отваливали скупщики.

Наконец, они поравнялись, но та так устала, что даже не подняла на него взгляд и хотела обойти.

— Кира, — окликнул он её.

— Ник? Ник! — она положила корзину на ступеньку и радостно обняла его. — Ник, ты жив.

— Привет, — улыбнулся он. — Да что со мной будет?

— Я всё знаю про твой займ — почему ты не пришёл ко мне? Мы бы придумали, как тебе помочь.

Она отпрянула от него и стала внимательно рассматривать.

— Ну, Шмидт тогда… — он хотел сказать, что Шмидт уже был мёртв, и он боялся взглянуть ей в глаза — ведь обещал вытащить парня из беды, но потерпел неудачу. — В общем, вам незачем было замарываться — я был конченным…

Завершить фразу ему не дала хлёсткая пощёчина.

— Не говори так, — глаза девушки заблестели от гнева. — Ты этим оскорбляешь память о его дружбе. Ник, почему ты не доверился нам?

Ну, не говорить же глупой девчонке, что Глок бы выставил их на счётчик? Зачем страдать всем, когда деньги занимал он по своей инициативе и делить за это ответственность не собирался. Он мужчина, а значит, отвечает за свои поступки сам.

— Прости, что не пришёл на похороны, давай помогу, — он взял в руку корзину, и они пошли наверх.

Кира успокоилась и быстро вытерла промокшие от чувств глаза тыльной стороной ладони. Ник заметил, что их внутренняя часть была красной от постоянного контакта с хитином. Женщины, как правило, работали с обрезками этого материала, и перчаток им не выдавали на фабриках.

— Когда ты пропал, я так и знала, что что-то такое выкинешь, — ответила она на его короткий рассказ о путешествии по пещерам. — Ты не должен разбрасываться своей жизнью, Ник.

— Да знаю, знаю, — вот так всегда, любит она драматизировать и читать нотации, наверное, считает себя ужасно взрослой, но переубеждать её он никогда не станет — зачем миру ещё один скептик? Пусть для равновесия будет вредный и самоуверенный романтик. — Как твоя мама? — спросил он, чтобы перевести стрелки.

Взгляд Киры помрачнел. За это время она немного осунулась, цвет лица стал желтоватого оттенка, щёки впали, а под глазами обозначились тёмные круги недосыпа.

— Плохо, — ответила она, и Ник ощутил укол стыда за то, что думал всё это время только о себе — ведь он мог помочь ей, — кашель усилился, за ней сейчас присматривает старшая сестра. Она тоже не работает по здоровью — инвалид. Так и живём втроём бабьим царством, а ты где сейчас поселился?

— Кстати, об этом, — сказал он и вытер пот со лба, когда они, наконец, поднялись к подножию сталогната. — Я не просто так к тебе заглянул. Нужно поговорить, но сначала идём к твоей маме, у меня есть для неё подарок.