— Да. Я поставил заслон, никто не обнаружит, что твое сознание покинуло тело.

— Прекрасно. Что ты знаешь о тех, кто меня захватил?

— Ровно столько же, что и ты.

Ответив, Гумий посмотрел на меня, ожидая, что я скажу, но я безмолвствовал. Гумий нуждался в моей помощи, потому я был вправе ждать объяснений. Гумий понял, чего я добиваюсь.

— Русий, — начал он нерешительно, — ты должен извинить меня за то, что случилось тогда…

— Когда тогда?

— В той битве у Замка.

— Я прощаю тебя, но погибла девушка.

— Я знаю. — Гумий попытался изобразить скорбь. — Я и сам не понимаю, что тогда на меня нашло. По-моему, я испугался, что нам не справиться с той грандиозной задачей, которую ты поставил.

— Это не довод. Ты мог уйти раньше, но ты выбрал именно тот момент, когда я более всего нуждался в твоей помощи.

— И ты выпустил бы из меня кишки.

Я хотел возмутиться, но не стал делать этого, признав тем самым правоту Гумия. Я действительно выпустил бы из него кишки, попробуй он удрать от меня.

— Допустим. Но в любом случае ты выбрал крайне неудачный момент. Рухнуло все то, что я строил долгие годы.

— Это была единственная возможность освободиться от зависимости, я не мог упустить ее.

Я призадумался. Мне всегда казалось, что Гумий не воспринимает наши отношения как зависимость. Я старался быть с ним на равной ноге, хотя сила моя была несоизмеримо больше той, которой обладал Гумий. Он был моим старым приятелем, и я делал все, чтобы сохранить нашу дружбу. Благодаря мне он обладал такой властью, какой не имел ни один человек, живущий на Земле. И ради минутной слабости он отказался от этой власти! Я не мог ни понять, ни принять этого. Я так и сказал:

— Я не понимаю тебя. Но не могу и винить. Ты сделал свой выбор. Если бы не погибла девушка!

— Да брось ты, Русий! — обозлившись, воскликнул Гумий. — Не строй из себя влюбленного дурачка!

— Ты заблуждаешься… — начал было я, но собеседник не желал внимать моим словам.

— Ты никогда не мешал дело с личной приязнью! В тебе сейчас кричит человек! — Гумий был прав, и я прикусил язык. — Я принес тебе свои извинения. Что тебе еще нужно? — Я не ответил. Тогда Гумий вкрадчиво предложил:

— Давай заключим сделку.

— Поясни.

— Ты прикажешь демону освободить меня, а я со своей стороны сделаю все, чтобы вытащить тебя отсюда.

— Каким образом?

— Я могу поговорить с Ледой.

— Значит, вы все-таки связаны?

— Нет, прежде я не имел с ней никаких дел, но недавно она нашла меня и предложила свою помощь.

— Почему же ты не принял ее?

— Леда хотела уничтожить демона, а это могло повредить мое сознание.

— Правильно, — согласился я.

— Так вот, ты освобождаешь меня, а я попробую уговорить Леду помочь тебе.

— Она откажется.

— Не думаю. Я пообещаю ей свою помощь. Леда затевает какую-то большую игру, я нужен ей.

Будь здесь зрентшианец, я послал бы Гумия ко всем чертям. Но человек нуждался в помощи. А кроме того, та злоба, которую я испытывал к Гумию, незаметно растаяла. Передо мной сидела жалкая тень, лишенная телесной сути: Это было слишком даже для Гумия. Мне стало жаль его. Человек пожалел человека.

— Хорошо, — сказал я. — Я помогу тебе. Но за это ты поклянешься помочь мне выбраться отсюда.

Я умышленно просил у Гумия помощи. Сейчас я должен был казаться слабым. Гумий должен поверить, что я сломался. Похоже, так и случилось. Гумий взглянул на меня почти с сожалением, но от комментариев благоразумно отказался.

— Я обещаю, — сказал он поспешно.

Гумий, как и я, и Леда, и Кеельсее, и прочие, хотел играть свою игру. Но мне было известно, что он самый слабый игрок из всех. Он должен был сойти с дистанции первым. И потому я не стал, препятствовать ему стремиться к смерти.

— Мы договорились.

Я усмехнулся и послал приказ Хатфуру предстать передо мной. Он явился. Сделав суровое лицо, я торжественно провозгласил:

— Демон Хатфур, я повелеваю тебе освободить душу этого человека! — Видя, что демон колеблется, я прибавил: — Но ты должен следить за ним. Он обещал мне свою помощь, и если ты увидишь, что он не собирается исполнить свое обещание, ты можешь вновь овладеть им.

Ничто так не льстит демону, как возможность следить за человеком. Хатфур ощерил пасть в радостной улыбке и поклонился.