Шрифт:
— Что привело тебя сюда? — спросил Николан.
— Меня послал мой господин. Ему нездоровится. Он не встает с кровати с той поры, как узнал о смерти своего сына. Лежит и размышляет.
— Он все еще председательствует на еженедельных встречах вождей в Ферма?
Хурста покачал головой.
— Нет. У него нет на это сил.
— Кто занял его место?
— Ранно Финнинальдер.
— Его избрал Совет Ферма?
Вновь гость покачал головой.
— Совет не созывался. Ранно взял на себя обязанности председателя, сказав, что другой кандидатуры просто нет, — Хурста помолчал. — После битвы у нас осталось мало вождей.
— Наш народ благоволит к Ранно? — спросил Николан.
Хурста кивнул.
— Говорят, что он очень мудр для своих лет. Теперь, когда Рорик мертв, — глаза Хурсты подозрительно заблестели, — он наверняка займет место моего господина после его смерти.
— Что ты хотел мне сообщить?
Хурста понизил голос.
— К моему господину прибыл гонец. От вдовы Тергесте. Она сейчас далеко на Востоке.
— С каким он прибыл известием? — жадно спросил Николан.
— Возможно, что-то сообщил о короле — нашем великом Хартагере. А может, о какой-то опасности, грозящей госпоже Ильдико. Мой господин ничего не сказал мне, а гонец молчал, как скала. Мне велено передать, что мой господин хочет поделиться с вами сведениями, полученными от гонца.
— Через два часа я уезжаю по приказу императора, — Николан повернулся к Ивару. — Дело очень важное и столь секретное, что Аттила запретил тебе ехать со мной. Он подумал, что твои габариты не останутся незамеченными и, возможно, навлекут на нас беду.
— Тебе обязательно ехать? — спросил Ивар.
— Две жизни поставлены на карту. Одна — Микки, который оказался большим мерзавцем, чем мы все думали. Он умрет жестокой и мучительной смертью, если моя миссия закончится неудачей. О второй жизни я волнуюсь меньше, потому что речь идет обо мне.
— Мне кажется, я нашел способ разрешить наши затруднения, — Ивар встал. — Я могу поехать с Хурстой и поговорить с Мацио. Надеюсь, он доверится мне и скажет все, что предназначалось для твоих ушей. Я присоединюсь к тебе сразу после завершения твоей миссии.
Николан обдумал предложение Ивара.
— Выполнение задания императора не займет много времени. Мы можем встретиться на горном перевале над Аквилией.
Ивар нахмурился.
— Допустим, ты не сможешь приехать туда? Что мне делать?
— Жди. Жди до последней возможности.
— А если ты так и не появишься?
— Тогда сделай то, что хотел от нас Мацио. В одиночку.
— Но захочет ли он положиться на меня? Я чужеземец.
— Это правда. Но он знает, что ты честен и силен. Думаю, он поймет, что ты его не подведешь.
— Даже если речь будет идти о безопасности его дочери?
— Скорее всего Мацио заботит благополучие Ильдико. Именно поэтому я не могу пожертвовать своей жизнью, отказавшись выполнять приказ Аттилы. Я должен обязательно добраться до нее. Знаешь, Ивар, Мацио, скорее всего, согласится отправить с тобой Хурсту. Если тебе придется отбыть до моего приезда, оставь его на перевале с необходимыми инструкциями. В пятнадцати милях от Аквилии, по пути к перевалу, есть харчевня. Пусть он дожидается меня там. Ее легко отличить по кресту над дверью.
— Ты не можешь отложить отъезд?
— Каждая секунда промедления уменьшает мои шансы встретиться с тобой на перевале.
3
Из троих людей Микки старшим был угрюмый неаполитанец Приский. Жонглер был вторым по старшинству, но наибольшее внимание Николана привлек третий из них, высокий молодой араб, который все время молчал, старательно выполняя все приказания. Лицо с классическими чертами казалось высеченным из мрамора, а в бездонных глазах стояла тоска.
— Кто этот Хуссейн? — спросил Николан, отведя неаполитанца в сторону. — Потомок одного из монархов пустыни?
— Именно так, господин мой, — ответил Приский. — Его захватили в плен совсем юным. О себе он никому не сказал ни слова. Но другие рабы из тех краев относились к нему с почтением. Они что-то знают, но тоже молчат.
Десятью днями позже скрипящий несмазанными колесами фургон миновал горный перевал, и они увидели высокие стены, охраняющие покой и благополучие Аквилии. Приский, сидящий рядом с Николаном, облегченно вздохнул.