— Да, пора бы им уже и объявится. И что, просто бросим всё? — удивился Гриша.

— Почему просто? Я отправил шлюп в Луизиану и на Кубу с предложением к французскому и испанскому губернатору. Продадим Ямайку к чертям собачим! Готовую, очищенную от англичан, и с обустроенным портом. Заманчивое предложение, должны купиться!

— Но это же война! — удивился Гриша — а они вроде сейчас не воюют с Англией?

— Сейчас нет, а через пару лет снова будут. Они воюют между собой постоянно. Одним поводом больше, одним меньше. Я думаю, что испанцы точно согласятся. Ямайку у них отжали в наглую, да и Куба рядом. А может и французы подсуетятся, у них в Луизиане чего-то не очень идёт.

— Ну ты жук! Когда буржуем стать успел? Советский адмирал, коммунист! Я вот давно замечал, что в тебе что-то есть от недобитого капиталиста — рассмеялся Гриша.

— Я тебе дружище не говорил раньше — я наконец-то решился открыть своему другу все карты — но то что случилось с нами, со мной уже было. И там, откуда я родом, я как раз и был этим самым капиталистом. Точнее наследником капиталиста, балбесом и моральным уродом! Сам понимаешь, раньше я сказать тебе не мог. Третью жизнь живу, не знаю только, за какие грехи мне это…

— Ну положим не удивил ты меня особо, что-то такое я подозревал. Уж больно ты легко тут адаптировался — с интересом уставился на меня Гриша — и откуда ты?

— Из России, только двадцать первого века дружище. Мой отец владел своей транспортной компанией, куча своих судов! А я море ненавидел, прожигал жизнь, ни в чём себе не отказывая. В моей истории СССР развалился как карточный домик за одну ночь, и никто нас не завоёвывал, мы сами всё просрали! Китов уже охраняли тогда, охота на них была запрещена, ибо почти всех выбили, только Япония ещё занималась промыслом. И вот как-то я вместе с друзьями решил повредить зашедшее во Владивосток гарпунное судно. Пьяный был, и было мне на всё пофиг! И на китов, и на японцев, да и на отца с матерью, и на свою жизнь. Жил я одним днём, а тут попал в компанию с девушкой, которая как раз и была из этих зоозащитников. Я хотел её, а она хотела сделать в жизни что-то хорошее. Моряк тогда из меня был откровенно дерьмовый. В общем раздавили мой катер японцы, может случайно, а может и нет, это уже не важно. И я очнулся уже в теле Жохова, которого выловили из воды советские китобои. Он так же как и я упал в холодное море и очевидно не выжил. Так я и стал гарпунёром. Самая счастливая моя жизнь, если сейчас подумать. Семья, Ирка, ты — я даже не представляю, как бы я жил дальше, не случись со мной то, что произошло. Помер бы, наверное, уже через год или два от водки и наркоты.

— Развалился Союз?! — реакция моего друга была ожидаемая.

— Тогда развалился, а сейчас… — я задумался — не знаю.

— Это как? — удивился Гриша.

— Мы сделали с тобой Гриша ни мало. Сделали такое, чего не было в истории при моей первой жизни, и я надеюсь, что история поменяется. Без нас, но будет там лучше! Я на это очень рассчитываю. И сюда мы наверняка с тобой попали не спроста. Есть у высших сил на нас планы! Так что да, я капиталист, хоть и коммунист — рассмеялся я — вот такая фигня!

— И как тебя звали раньше? — Гриша внимательно на меня смотрит.

— Не важно. Тот урод сдох, и я по нему не скучаю. Туда ему и дорога. Витя Жохов я теперь, твой друг и командир! — махнул я рукой — я уже и не вспоминаю ту жизнь.

— И какие у нас планы командир? Что мы будем делать? Если мы не собираемся оборонять Порт-Рояль, чего мы ждём?

— Пора идти на Барбадос. И хоть после случившегося на Ямайке, Мур и его люди не питают особой надежды найти хоть кого-то живым, однако два последних корабля из нашего списка попали именно туда. Мы опросили всех каперов и несколько из них утверждают, что видели обе скотовозки на Барбадосе. Теперь нам нет смысла играть в благородных господ. Мы встанем на рейде Сент-Майклза, наведём пушки на город и потребуем выполнить наши условия. Воевать за Барбадос я не хочу. Хватит нам терять людей. Если у англичан и губернатора Барбадоса есть мозги, сопротивления они не окажут. Наверняка там уже знают, что случилось с Ямайкой. Неделя туда, неделя обратно, там неделя. Ну пусть месяц! За это время Ван и Гомес должны уже прийти. Заканчиваем тут свои дела и уходим. Вот такой план Гриша. Надоели мне пальмы, хочу в нормальный лес и в баню! Три года уже снег не видел. За одно и новый флагман надо обкатать! Попробовать его в деле.

— Ты не поменял название линкора. Почему? Я думал будет новый «Шторм» — спросил меня друг.

— «Шторм» будет, даже не сомневайся. Не хочу давать название старому кораблю, придут клипера, и один из них станет «Штормом», а второй «Варягом». И тоже временно! Мы построим их заново сами, наши с тобой корабли, уже на нашей верфи, и на нашей земле. А название «Повелитель морей» вполне подходит этому линкору, менять его ни к чему. Пошли гонца к Сидору и Муру, мы выходим через три дня!

Мы вернулись с похода на Барбадос через шесть недель. Экспедиция к английскому острову вышла сложной. «Повелитель морей», который я назначил своим флагманом, был невероятно сложным в управлении и тихоходным кораблём. Развивая максимальные восемь узлов под всеми парусами, этот корабль разочаровал меня своими мореходными качествами. Плавучая, бронированная батарея, без возможности совершать сложные манёвры, годилась только для осады портов и боя в линии. Мы едва не потеряли линейный корабль в не самый сильный шторм. Перегруженный артиллерией и очень валкий, он вёл себя в открытом море как утюг на воде. Не сумев вовремя сманеврировать, хотя мы и видели опасность, корабль выскочил на мель возле одного из необитаемых островов и нам едва удалось его снять, потратив на работу почти десять дней. Потом был срочный, авральный ремонт и почти героическая борьба за живучесть этого монстра. Не имея водонепроницаемых переборок, линкор набирал воду быстрее, чем мы могли её откачивать, из множества мелких повреждений подводной части корпуса. Но мы справились с ремонтом, корабль был спасён, а вот осадок от этих проблем на ровном месте остался…

Блокировав Сент-Майклз, столицу Барбадоса, и в скоротечном бою пустив на дно два каперских фрегата, опрометчиво решивших дать нам бой, моя флотилия, состоящая из шести фрегатов и линкора, полностью парализовала всякое движение возле острова, после чего губернатору был выдвинут ультиматум. Всего несколько пунктов, ничего особенного я не требовал. Освободить всех рабов, невольникам европейцам предоставить полностью оснащенные корабли для перехода на Ямайку, возместить расходы на проведение экспедиции, и полное разоружение английских военных кораблей, фортов и каперов. Орудия, порох, заряды и мушкеты с остальным огнестрелом, должны были быть загружены в трюмы кораблей, предназначенных для перевозки освобожденных рабов. В качестве парламентёра на берег отправился мой поверенный, который добровольно-принудительно продолжал выполнять функции моего представителя в решении любых вопросов с английскими властями.