Хлоп. Хлопки. Хлоп.

Регина, продолжая улыбаться, заморгала с забавной периодичностью. И, видимо, именно по скорости моргания можно было проследить за тем, как к ней постепенно приходит осознание.

– Оу. – Она вытянула губы трубочкой – карикатурно, как в мультфильмах. Почесала подбородок и, налепив на лицо выражение крайней одухотворенности, осмотрела Даню с ног до головы. И в конце вдохновенного ритуала расплылась в улыбке, до жути напоминающей шкодливую ухмылку похитителя Рождества Гринча. – Так вы с ним вчера у-ля-ля?

Не такой Даня ожидала реакции, совсем не такой. На самом деле она жаждала, чтобы Регина ее обругала. Может быть, даже влепила пощечину. Ну, а как же по-другому? Ведь она взяла и бесстыдно покусилась на всеобщее сокровище, а значит, должна понести наказание.

«Просто полное попадалово. Я совратила девственника. – Даня тихонечко простонала. – Как же меня угораздило наброситься ни на кого-то, а на, блин, Якова Левицкого?! Ну, и подумаешь, что флером окружен! И милым лапкой прикинуться умеет! И что у меня башню сносит!.. Это не оправдание!»

– Я не соображала, что делаю, – неуверенно сказала Даня, боясь встретиться с Региной взглядом. От нее разило каким-то запредельным воодушевлением, и это, по правде говоря, чутка подбешивало девушку.

«Она, мать вашу, злиться должна! А не сиять, как колбочка начищенная!»

– Совершенно не соображала, – с нажимом повторила Даня, явно боясь, что Регина не усвоит необходимую суть.

– Угу. – «Улыбка Гринча» не сползала с лица женщины.

– Это все алкоголь, – еще тише добавила Даня. – В первый раз пила, последствия было не предсказать.

– Охотно верю.

– Я допустила ошибку. Должна была сразу изолировать себя от общества. И от… Якова.

– Оу-у? – Регина с удовольствием вновь проделала фокус с «вытянутыми губками». И в довершении многозначительно потянула то самое «у-у». – А что насчет этого думает Яшенька?

– Яшенька ни фига не думает, – раздраженно откликнулась Даня, вскакивая со скамьи. – У него бы и не получилось подумать. Я же говорила, он тоже пил коктейль. И, если вы… ты не в курсе, то сообщаю, от алкоголя Левицкий слабеет и становится практически беспомощным. Называется, делай с ним что хочешь!

– Беспомощным? – Регина издала звук, подозрительно напоминающий хрюканье. – Яков? Э-эм… Допустим. Ну… Лапуля, так ты сделала с ним все то, что хотела?

У Дани глаза на лоб полезли. Лично она ничего забавного в этой ситуации не видела. Но Регина, будто на зло, в открытую и от души веселилась.

– Напомню, что я была не совсем в трезвом уме, – процедила сквозь зубы Даня.

– Ага, ага, ага. А можно подробности? – Регина живенько подползла ближе, словно всерьез надеясь услышать красочную эротическую историю.

– Нет! – Даня, резко отстранившись, нечаянно сдвинула с места скамейку. – Ты что, не понимаешь? Я сделала из Якова жертву!

– Жертву? – Новая порция смешливого хрюканья.

– Вот именно! Накинулась на него, как безумная!

– Я бы все-таки предпочла подробности, – скромненько хлопая ресничками, попросила Регина.

– Да блин!!

– Ну, ладно, ладно. – Она втянула голову в плечи и, не переставая улыбаться, отползла от разъяренной девушки на целый метр. – Понравилось?

– Это все, что ты хочешь знать? – грозно прищурившись, спросила Даня.

– Вообще-то нет, но, пожалуй, повременю со своим любопытством.

– К слову, Яков тоже виноват. Не стоило приводить меня к себе! Я бы дотащила его до гостиницы и вернулась бы домой. А тут мы остались в… изолированном помещении! – Тяжкий вздох.

– И?.. – Регина по-прежнему не теряла надежды услышать подробности.

– Хватит. Прекрасно. – Даня набрала в грудь побольше воздуха и выпалила: – Я ухожу.

– Так скоро? – огорчилась женщина. – А кофеек, беседы… м-м-м… интересные истории?

– Ухожу сэтой работы, – уточнила Даня, обходя Регину по дуге. – И так понятно, с обязанностями своими ни черта не справляюсь. И в руках себя не могу держать.

– Уходишь?! – Что-то хрустнуло – Регина слишком быстро повернула голову в ее сторону. – Погоди, Данюш. Не гони. Тормозни и…

– Нет. Ухожу.

Наметив целью выход, Даня ускорилась. Но, не пройдя и половины пути, внезапно обзавелась балластом.

– Данюш, стоять! – Регина повисла на ней, накрепко обвив ее ноги.