– Милая? – Регина подалась вперед, чтобы заглянуть ей в лицо.

– Он уже спал с девушками. – Даня отвела взгляд. – Нет, я помню, что он совершеннолетний, но мало ли, какие там…

– Это тебе Яша сказал? – Устраиваясь на полу поудобнее, Регина подложила под подбородок кулаки и с интересом воззрилась на собеседницу. В отличие от Дани, чья нервная система была расшатана до критического уровня, Горская демонстрировала крайнюю степень спокойствия. Неспешная приятная беседа – на это и походил их странноватый обмен репликами.

– Да… – Прозвучало неуверенно, и, без сомнения, Регина это почувствовала.

– То есть ты сама не своя, потому что Яшка отрывается с какими-то девицами? – внезапно резанула по больному Регина.

– Я – егоменеджер. – Прикрываться этой осточертевшей фразой было в сотню раз легче, чем задумываться над тем, почему предполагаемые связи Левицкого вносят хаос в ее внутренний мир. – И нашла у него презервативы.

– Угу, – задумчиво протянула Регина, дергая одну из цветных прядок. – Беспокоишься?

– Я – его…

– Милаха.

– Нет, я не его милаха, – растерялась Даня. Заданная серьезность тона была мигом разрушена.

– Ты милаха просто потому, что очень милая. Особенно, когда находишься не в ладах с самой собой. – Регина подмигнула ей и, перегруппировавшись, уселась в классическую позу лотоса. – А хочешь подробностей о кутежах Солнышка?

«Нет. Не хочу знать».

Вопреки испуганным метаниям мыслей, Даня кивнула.

Улыбка Регины стала шире. Неужто заранее предполагала, что та не удержится от желания побольше узнать о Якове?

– Знаешь, милаш, – неспешно начала Регина. – Я же с Яшкой давненько уже знакома. С самого детства, считай. Ангелочек по виду, а не дитя. Только и хотелось, что умиляться да тискать его. Когда мне его поручили в качестве подопечного – эх, времена молодые да невинные, – я пришла в полный восторг. Такую куколку отхватила – закачаешься. Думала, сопельки ему буду подтирать да сюсюкаться в свое удовольствие. Вот только экземпляр задиристый попался. Не подкатить с налету. Малявка всегда держался отстраненно и по-деловому. Но тут и удивляться нечему. Яну, отцу его, да Амалии нужны были результаты. Мальчонка не знал ласки. Никто из них, родных, его никогда не хвалил и, в общем-то, и не собирался. Хотя Яшка очень быстро добивался ошеломительных успехов.

Выглядело все так, что Регина серьезно отклонилась от темы. Однако Даню это ничуть не огорчило.

– Его успехи воспринимались как само собой разумеющийся факт. Неудивительно, что и сам Яков не придавал особого значения своим талантам. Он просто должен был это сделать. Иного не дано. Никакого выбора. Амалия и Ян облачили эту мысль в покров неустранимой обязанности для Якова. В итоге получился прекрасный нелюдимый монстрик, готовый и умеющий работать на износ… Эх… Ну, это было вступление, ты поняла. – Регина небрежно подергала плечами. – Что я хочу сказать… Яков и в детстве был недотрогой. Но лет в пятнадцать, кажется, его отторжение приобрело размах. Он ненавидел, когда кто-то вторгался в его личное пространство. Его коробило и клинило. И такая клиника продолжается и по сей день. Когда приходится работать с кем-то на съемках, он собирает все силы, чтобы перетерпеть. Настоящее испытание для него. А ты вспомни девушек – моделек игривых. Уж эти-то не упустят шанса прижаться посильнее к стройному боку под вспышками камер. – Она досадливо цокнула языком. – Терпения-то у Солнышка ради работы хватает, вот только потом с завидной регулярностью он же и блюет в туалете. Понимаешь, к чему клоню?

Даня нервно сглотнула. Даже горлу больно стало.

– А то, лапуля, – Регина ткнула пальцем в сторону потолка, приняв до жути важный вид, – что тот, кого по-настоящему тошнит от одного прикосновения, уж точно не примет участие в непристойных игрищах. Пфф… – Она захлопала ладонью по полу и фыркнула еще раз. – Да он брезговать начнет, едва взглянет на голую девчонку, а рожу скорчит – смотри и рыдай от хохота. А потом его еще и вывернет. Не, правду говорю. Собственноручно Яшке помощь не раз оказывала, когда его выворачивало после близких контактов на съемках. При всех – дерзкий, улыбчивый, само очарование, а как лишние глаза исчезнут – все, улетела душа в рай.

– Но… – Даня с трудом переваривала вновь поступившие сведения. Боялась, что, если задумается всерьез, реальность ударит по ней отбойным молотком. – Как же презервативы?

– Моя подлянка. – Регина лениво подняла руку.

Даня вскинула голову и ошарашено уставилась на нее.

– О чем ты?

– Я их подложила. – Она как ни в чем не бывало хихикнула. – Я ему и в гостинице подкладывала. Ты бы видела, как он забавно реагировал! Такими милыми пятнышками покрывался, хех. Ну, и плюс воспитательный момент. – На упоминании «воспитательного момента» вместо того, чтобы использовать серьезные тональности и продемонстрировать тем самым важность своего поступка, Регина бесславно подавилась смехом и завершила признание хрюканьем. – Я ж типа взрослая дамочка. Должна напомнить о всякого рода ответственности. Хотя ему и не грозит, но все же… ой, фотка где-то у меня была с его личиком. Он только-только ящик открыл, а там… Сюрпрайз!.. О, Данюш, тебя, по-моему, потряхивает. Знобит, что ли?

– Нет, – выдавила Даня.

– Вот и выяснили. – Регина успокаивающе погладила девушку по коленке. – Так что не заморачивайся и не кори себя за отсутствие контроля. Яшка до своего тела добраться не позволит. Будь уверена, малышок наш на сто процентов невинный цветочек.

Зал резко погрузился в тишину. Регина высказала все, что хотела, и теперь с воодушевлением ждала реакции Дани.

– Уже нет.

– Прости? – непонимающе переспросила Регина.

– Уже не… не невинный цветочек.