Пришлось чем-то жертвовать.

И Даня избрала жертвой себя.

– И кто же эта милая девушка? – Рыжий толстячок обратился к Дане, но видно было, что его уже одолевает любопытство: почему же Яков никак на них не реагирует.

«Черт…»

– Бу! – Оживший Яков игриво взмахнул руками. Затем обвел взглядом изумленные лица присутствующих и сложил на груди руки, скорчив при этом наигранно обиженную мордашку. – Так не пойдет. Вам следовало испугаться.

– Оу… уже боимся. Честно, испугались. – Блондин, которого толстячок назвал Геннадием, тоже мгновенно перешел на игривый настрой. – Ты очарователен, Яша.

– Да, да, мил до невозможности, – прокудахтал толстячок.

– Избаловать меня похвалами решили? – Яков провел рукой по лицу – ото лба вверх до макушки, закидывая туда целую копну волос и полностью открывая лицо. Уместил в одном жесте шаловливость и эротичность.

– Такого приятного молодого человека и побаловать не грех, – бархатным голосом признался «мерзкий дядька», заинтересованно проводив взглядом пальцы Якова.

И когда только атмосфера успела настолько сильно поменяться? Слух наполнили сладкие речи. И только Даня оставалась как на иголках. Она запоздало опустила руки, которыми совсем недавно придерживала ослабевшего Якова, и теперь, преисполненная беспокойством, пялилась на него. Нелегкая задача: вежливо улыбаться, при этом внутренне чуть не подыхая от волнения.

Он ведь только что дышал через раз. А сейчас так и хлещет энергетикой во все стороны. Только что смахивал остатки пота со лба, маскируя это переизбытком харизмы. А теперь бойко флиртует со спонсорами.

«В порядке ли он? Или эта талантливая игра? Если так, то сейчас ему в сотню раз труднее, чем мне».

Удивительное дело. Вряд ли Яков провел так уж много времени со спонсорами до того, как на мероприятие явились Даня, Глеб и Шушу. Но этого для него было вполне достаточно, чтобы успеть с ними сблизиться. Он болтал с не знакомыми ему до этого вечера людьми настолько непринужденно, что могло показаться, их знакомство длится не один год. Шутки, игривость, добродушные подколки сопровождали разговор.

Ничего странного в том, что на лицах моделек, затерявшихся в толпе гостей, застыла злоба и ревность. Длинноногие милашки, конечно же, тоже пробовали подкатывать к представителям жюри, но до такого эффектного успеха им было явно далеко.

«Твою же мать, Левицкий, да что в тебе такого?!»

– Итак, – «мерзкий дядька», поиграв бровями, покосился на Даню, – может, все-таки представишь нас своей даме?

– Она…

– Менеджер Якова Левицкого. – Даня мгновенно перестроилась на деловитость и с готовностью сунула ладошку в протянутую руку. – Даниэла Шацкая.

– Очень приятно. – «Мерзкий дядька» стиснул девичьи пальцы.

– А этот похожий на творожок дяденька – Роман Тимурович Потцев. – Яков театрально махнул рукой.

«Творожок»? – У Дани тут же на месте едва ноги и не подкосились. – Что он творит?! А-а!»

Однако местной прелести Якову Левицкому сегодня все сходило с рук.

Роман расхохотался, за ним рассмеялись и остальные.

– А я? Я? – нетерпеливо спросил толстячок. Видимо, очень хотел узнать, как же представят его.

– Анатолий Федорович Лубякин. Ни с кем не перепутаешь. Он как рыбка-ежик.

– О да, я хоть и милый пухлик, но колюч. – Лубякин, по всей видимости, сравнением остался доволен.

А Яков, не теряя настроя, переключился на следующего.

– Геннадий Вадимович Гружин. Лучший попугайчик корелла в округе.

– Ой, не могу, ну точно ж, – залился смехом Лубякин. – Когда у тебя еще не прилизан вихор, также волосы вверх удирают. Охо-хо…

Потцев-творожок, прижав к губам кулак, пофыркал в него.

– Может, сойдемся на волнистом попугайчике? – с достоинством предложил блондинистый Геннадий.

Под новый взрыв хохота Даня тихонько ущипнула себя за бедро.

«Подмял под себя… жюри», – ошарашено подумала она.

– Любопытно, как же вы тогда обозначите меня, юный Яков Янович? – К компании присоединился Владимир.

Воодушевление Якова с появлением Владимира никуда не делось. Вот только выражение лица превратилось в застывшую маску.

– Ой, ой, а можно мне попробовать? – загорелся Лубякин. – Тэк-с, ну Владимир у нас само благородство, поэтому нужно что-то благородное… сыр?

– Что-то вроде благородного сыра пармезана? – включился в размышления Потцев.

Это уже выходило за все рамки. Даня, отлично зная Владимира, уловила нервное дерганье левой брови, свидетельствующее о потери терпения мужчины.

– А может, коршун? – мило улыбаясь, вмешалась она. – Думаю, подходит. И благородство у этой птицы точно не отнять.

– Вот так всегда, – посетовал Гружин. – Владимир, значит, у нас коршун, а я всего лишь волнистый попугайчик.

– Ты корелла, – фыркая от смеха, поправил его Лубякин. – А как тебе представление, Владимир? Мы тут втроем гадали, что за красавицу себе отхватил Яша, а это оказывается его прекрасный менеджер.