Теряюсь. Слова кажутся логичными и простыми, но мне не верится, что ту шалаву можно держать ради работы.

— Ты бабник. — выдаю я, подбирая аргументы на сказанное. — А твоя помощница посылает все сигналы, демонстирующие связь.

— Я уже высказался по этому поводу, Ангелина. Я НЕ-БУ-ДУ объясняться и отчитываться. Либо доверяешь, либо нет. Если ты в поисках мужика, который будет возносить тебя до небес и целовать песок по которому ты ходила — не ко мне. Я такой, какой есть! Люблю бухать, трахаться, работаю с извращенцами, но я не лжец. И если я кого-нибудь захочу трахнуть, то не буду обманывать ни тебя ни себя, и трахну… обязательно, сказав тебе об этом.

Странно чувство.

Его слова доставляют определенное облегчение. Они означают определенное признание, если не "в люблю", то хотя бы в симпатии и привязанности. Показывают, что Дик не изменял мне и ждал. Но мне бы, как любой женщине, хотелось бы услышать, что я единственная и любимая. Пока он мне только пообещал, что, если захочет другую — предупредит.

От этого горького.

Теряюсь в мыслях. Здесь нельзя сделать правильный выбор. С одной стороны, уйдя, я могу потерять мужчину, в которого меня угораздило влюбиться. С другой стороны, я могу превратиться в одну из тех женщин, которые усердно делают вид, что у них перед носом не трахают другую.

Не сразу замечаю, как распутные руки затягивают меня в кабину, ставя прямо под горячие струи душа. Это отрезвляет.

Одежда быстро промокает и прилипает к телу, очерчивая его изгибы. Превращая скромный образ в порочный. Соски тут же напрягаются и призывно просвечивают через тонкую ткань, приманивая к себе ласку. Они хотят, чтобы к ним прикоснулись, поиграли. Жаждут любви.

— Что ты… — не договариваю, потому что язык Дика заполняет мой рот. Мужчина начинает приводить последние контраргументы, руша мою крепость.

Я в шаге от капитуляции.

Его руки профессионально, очень быстро расправляются с пуговицами и молниями, освобождая меня от прилипающей ткани. Дик быстро снимает с меня все, оставляя в трусиках и лифчике.

Он прижимает меня к горячему стеклу, зажимает ногами мои бедра, заставляя почувствовать себя крошечной и беспомощной в его руках.

— Расслабься, Лина. Тебе нужно сейчас думать о том, как восстановить силы, а не о том, как воевать со мной.

О нет. Сейчас я могу думать только об этом, только о крупном члене, упирающемся мне в живот.

— Не хочу. — выдавливаю из себя, прикрывая руками небольшую поросль волос на интимном месте. Немного поворачиваю голову, чтобы показать — не хочу целоваться.

Мужчина немного отстраняется и смотрит на меня странно. Кажется, что в глазах мелькает боль.

— Объявляю сухой закон. Никакого секса. Полное воздержание. Хочу посмотреть, как в условиях голода ты будешь оправдывать доверие. Это моё условие.

Дик выгибает бровь, смотрит на меня как на сумасшедшую, стискивает грудь до кругов перед глазами.

— У меня от длительного воздержания, сперма прильёт к голове и умру от инсульта. — недовольно ворчит он. — Неделя, а потом нахер изнасилую!

— Столько, сколько я скажу! — более уверенно говорю я и сразу ойкаю, потому что Дик поворачивает меня к себе спиной и проникает пальцами под прозрачную ткань трусиков, находит мой клитор и грубо начинает с ним играть, заставляя меня увлажняться.

— Хорошо, Сиськастая! Сухой закон, так сухой закон! — его хриплый голос доводит меня до обморочного состояния. — Только я заставлю тебя заплатить за каждый ебучий день голодания! Я заставлю тебя страдать вместе со мной!

Его рука доводит меня до экстаза, практически заставляет кончить. И в то самое мгновение, когда перед глазами уже нарисовывается радуга, Дик отстраняется.

Надеваю футболку Дика, пропитанную его запахом. Это будоражит и возбуждает. Тело еще ноет после отобранного сладкого. Но я не изменю своего решения. Хочу проверить, что он вкладывает в понятие доверие. Будет ли он честен и хранить верность.

Только так я смогу понять — искренние ли его чувства ко мне.

Да и без секса с ним, моя голова мыслит яснее. Нужно слезть с этой иглы.

— Где я могу лечь спать? — захожу в комнату, где Дик уже лежит с книгой в постели. Он еще и читает. Драный эрудит.

— В моей кровати. — резко бросает еще влажный Дик. — Ты будешь со мной под одним одеялом.

Сглатываю.

Раньше я спала с мужчинами в одной кровати. Именно спала без какого-то интима. Да и всегда ложилась в целомудренной пижаме. У меня не было никаких чувств и терзаний. Это был всего лишь сон и не более. Но с Диком… все превратится в сплошное испытание.

Понимаю, что он только этого и добивается. Хочет заставить меня сдаться и отказаться от требования. Хочет поиграть с моими нервами.