— Ты действительно хочешь помочь найти мне того, кто сделал это все с Андреем?

Дик не отвечает, просто поднимает брови и выжимает газ.

Рядом с ним мне становится спокойнее. Хочется протянуть руку и ощутить тепло его тело, зарядиться его силой. Провести рукой по волосам, пригладить непослушные пряди назад, которые выбелись на ветру.

Дик выполняет своё обещание, привозит меня к своему старому знакомому, который показывает все записи с камер вблизи с домом Андрея. Мы долго их смотрим, изучаем кадр за кадром, ищем зацепки.

Видно, как парень один идет домой. За ним никого нет. Ничего необычного.

Избиение Андрея не попало ни на одну камеру, тот кто бил его, как будто знал, где располагаются камеры. За это время я убеждаюсь — это точно не Дик.

Поступок подлого и трусливого человека. Не его почерк. Дик не такой.

Все это время сам Дик молчит, молча курит и всматривается в записи, изучает все досконально и внимательно. Мне хочется услышать его мнение.

Кому было нужно избивать фотографа, который никого не трогает?

Седьмое чувство показывало мне, что я как-то связано со всем этим. Трудно объяснить, но я была уверена, что Андрея били из-за времени, проведённого со мной.

— Может это сделал кто-то из приспешников Буркова?

— Вряд ли. Не их почерк. Да и я бы знал. — от слов Дика у меня пробегают мурашки по коже.

… я бы знал.

Обнимаю себя за плечи и тихо спрашиваю:

— Давно хотела спросить, что случилось за этот месяц? Как ты стал одним из них? Чем ВООБЩЕ ты занимаешься?

Комнатка, в которой мы сидим, совсем тесная. В ней всего несколько столов и стульев. Неуютно и пахнет правовым режимом. Обычная комнатка охранника. Я бы даже назвала ее каморкой.

Нам двоим в ней почти тесно.

Сижу за компьютером, затравленно смотрю на мощную фигуру Дика. Мужчина стоит позади меня, даже не прикасаясь. Но просто его присутствия достаточно, чтобы внизу моего живота запорхали бабочки и участился пульс.

Он смотрит на меня долго и внимательно, облизывает пухлые губы.

— За что ты мне такая досталась? — его вопрос для меня неожиданен. — Неугомонная ведьма…

— мне воспринимать это как комплимент? — фыркаю я, стараясь отодвинуться от него подальше. Не нравлюсь я ему…

— Да. — Дик прижимается уже к столу в плотную и наклоняется к самому уху. Чувствую его дыхание. — Мне нравится в тебе эта стихийность. Я от нее возбуждаюсь, хочется постоянно засадить тебе в рот, чтобы он перестал генерировать глупости.

— Ты уходишь от ответа! — пытаюсь вернуться к намеченному разговору, потому что от слов «в рот» и «засадить» моя фантазия сразу начинает рисовать пошлые картинки, после которых уже не до разговоров.

— От какого?

— Ты издеваешься надо мной? — пытаюсь оттолкнуть здоровую фигуру и побороть желание расплакаться. Рядом с ним постоянно чувствую себя маленькой девочкой. Дик только и делает, что шутит надо мной, издевается.

— Воздержание плохо на тебя действует, Сиськастая! Ты стала очень нервной. — тут я начинаю уже задыхаться от негодования. Он просто специально доводит меня.

— Знаешь что… знаешь… — уже краснею от злости. — Утолю свои потребности в другом месте значит! Оставь меня в покое… проваливай отсюда и не ходи за мной. Я подписала все документы!

— Это так ты хранишь верность, Сиськастая? — он театрально вскидывает брови и округляет глаза. Делает вид, что оскорблён. У меня же уже дрожит подбородок.

— Я тебе не Сиськастая!

— Ну сейчас да, но пара килограмм, и ты будешь вновь одарена шикарными арбузами.

— Не могу больше. — хныкаю я, ударяя его в грудь со всей силы, на которую способна, но Дик даже не замечает. — Ты постоянно издеваешься и играешь с моими чувствами, ничего не объясняешь и уходишь от ответов! Мы не в твоём клубе и я не в твоём подчинении!

Дик не трогает меня, одна его рука стискивает спинку стула, а другая — стол, чтобы я не проскочила мимо, но ни один его палец не касается меня. А чувство такое, что он сжимает моё горло и притягивает к себе.

Лишь его глаза блуждают по моему лицу, заставляя съёживаться.

— Во-первых, ты всегда будешь в моем подчинении, и это нормально. Я старше, я твой мужчина. Это даже не обсуждается. Можешь усраться с феминистическими лозунгами, ничего не изменится. Во-вторых, это ты играешь с моими чувствами, бегаешь от бывшего к бывшему, пытаясь заставить меня ревновать и раскошелиться на благородные поступки. Этого тоже не будет. Я, каким был, таким и сдохну. Хочешь романтику? Я могу член перевязаться бантом, подойдёт? Никогда ничего не обещаю, но не буду обманывать и не дам тебе сдохнуть в Крыму, когда сектанты тебя будут раскладывать на алтаре любви. Учти это, пожалуйста. Не нравится? Мне похеру, придётся сделать так, чтобы понравилось.