Эти же… бррр… хотя и были почти похожи на нормальных мужчин, они не знали, что такое любовь или чувства, честь или достоинство. Самое противное то, что они гнушались смешению рас с гуманоидными женщинами, и у всех, кого я когда-либо знала, это вызывало лишь стойкое недоумение и неприятие. Я слышала множество историй, подтверждающий факт их грубого отношения к женщинам-гуманоидам, об обмане, похищениях, насилии. Говорят, в этом плане эхи были хуже гаротов. И уж тем более меня взбесил факт их грубого вмешательства в физиологию абсолютно незнакомой им женщины. Совсем уже распоясались.

Но коль скоро они могли говорить, строили космические корабли и бороздили просторы Галактик, они были допущены в МГС. Наверняка, с ними Кайннан тоже ведет свой бизнес. Вполне может быть. Их технологии не были самодостаточны, как у раатов или ахрагов, а значит, они где-то докупали оружие и корабли.

На этом вечере я уже несколько раз отлучалась в дамскую комнату под любым удобным предлогом. На самом деле — просто стремилась каждый раз сбежать от Кайннана, который не выпускал мою руку, изображая счастливый брак, лишь неохотно отпуская в уборную. Поэтому я выбирала самые дальние из них, чтобы путь был длиннее. И шествовала как можно медленнее, выискивая глазами хоть кого-то знакомого.

Мне кивнула Каринайра, мать Айко, но мы так и не рискнули подойди друг к другу. «Всё в порядке. Твоя игрушка у меня». Отлично. Я моргнула одними глазами, посылая благодарность, и прошла мимо, выискивая Иггдтайра. Мне также попался Эргор Хал. Я уже почти забыла о его существовании.

На этот раз метаморф, сохранив своё прежнее лицо и страсть к темным и мрачным тонам, был полностью лишён крыльев. Длинные темные волосы, карие глаза и темные брови. Даже костюм неопределенной конструкции — чей-то далекий полет современной дизайнерской мысли, был полностью выполнен в графитовых тонах. И хотя крыльев у него не было, он всё ещё был похож на черного ангела, которым и предстал пред всеми нами на Мирадау.

— Засмотрелась? — улыбнулся он, поднимая бокал и передавая мне второй.

— Костюм неплохой.

— Спасибо.

— Тебе тоже, — равнодушно выдала я.

— За что?

— Ты хорошо выступил на заседании Судебной коллегии в нашу защиту. К тебе у меня претензий нет.

— А других ты, стало быть, уже записала в свой черный список? — я приподняла бровь, что должно было означать то, что он прав. Он в ответ приподнял уголок губ. — Что ж. Мне их уже жаль. Ты очень свирепая. Но очень… беспомощная. Как маленькая собачка, думающая, что сейчас раскидает больших псов.

Мы равнодушно смотрели друг на друга.

— А ты ведь метаморф? Умеешь превращаться в собак? — он поперхнулся. — Давай так, мы с тобой поспорим, а если ты проиграешь, то покажешь мне, как делаешь это, хорошо?

Я не дождалась его ответа и пошла дальше. Зато услышала его шелестящий смех в спину. Я обернулась, чтобы улыбнуться, поддерживая нашу игру, и не заметила, как врезалась во что-то мягкое и очень пушистое, опрокинув свой бокал с шампанским. Метаморф засмеялся ещё больше и приветственно кивнул кому-то очень огромному.

Я отплевывалась от попавшего мне в рот белого меха. Матерь Космоса! Да это же каон! Я поднимала взгляд медленно и встретилась с парой горящих теплым жёлтым светом глаз, заглядывающих мне прямо в душу. Удивительно, но эти жёлтые глаза были похожи на два огромных, сияющих теплом и добротой солнца.

— П-, простите!

Каон молча вывалил из мохнатой усатой пасти огромный розовый язык и облизал свой мех, на который пролилось шампанское.

«Вкусно. Скажи налить в миску»

— А, э-э-э, да.

За моей спиной Эргор Хал уже кивнул официанту, и тот почти мгновенно наполнил шампанским небольшую пиалу из расписного полупрозрачного фарфора, с уважением и поклоном поднося её каону на шёлковой красной подушке. Тот буквально пару раз высунул свой язык, и пиала опустела. Я смотрела завороженно.

Ощущения, возникшие рядом с большой, полностью покрытой белым мехом зверюгой, напоминающей длинную и очень упитанную змею с собачей головой, были непередаваемыми: это был восторг, волшебство, оцепенение и чувство полной нереальности, сказочности происходящего. Каон парил сантиметрах в пятнадцати над землей, волнообразно изгибая длинное пушистое тело, хотя крыльев у него не было.

Зато были длинные-длинные брови, похожие на отростки и оканчивающиеся маленькими кисточками, а также — пара покрытых мехом рожек между ушами, напоминающих жирафьи.

«Можешь погладить» — послышалось в моей голове, и я быстро запустила руку в его шерсть пока он не передумал. Рука полностью утонула в шелковистым мехе, на удивление пахнущем персиками.

«Благославляю» — каон опустил голову и потерялся большим сухим носом о мой лоб. Они оказались приблизительно одинакового размера.