— Нечего сказать? — процедил Гайл.

— Есть! — я взяла себя в руки. — Первое: мы с ним разводимся. Второе: за эти несколько месяцев мы ни разу не переспали. Брак оказался вынужденным. И поверь, когда я говорю «вынужденным», речь идет о спасении человеческих жизней. Но при этом формальным. Физически, душевно и ментально я всегда была только твоей.

— Я должен поверить, что нормальный мужчина в браке за несколько месяцев ни разу не прикоснётся к жене? — он всё ещё смотрел куда-то вдаль.

— Если женщина ему отказывает, то да. Если этот мужчина — нормальный, а не насильник. Ты можешь мне верить, — я гневно повернулась к нему, — а можешь не верить, зависит только лишь от твоих внутренних убеждений возможного и невозможного. Но я повторю ещё раз: всё, что я сделала в данной ситуации, и что ещё сделаю, будет не ради спасения только лишь моей собственной шкуры или искупления несуществующей перед тобой вины, или ради прикрытия какого-то вранья. Сейчас я могу тебе что-то не договаривать, потому что не знаю тебя нынешнего. Я знаю прежнего Гайла, но не знаю, как ты отреагируешь сейчас на всю правду. А кроме того, не хочу жаловаться мужчине, который смотрит на меня так презрительно или не смотрит вообще. Не хочу выставлять себя жертвой, потому что я — не жертва! И в конечном итоге, сегодня, я сама решу свою судьбу, чем бы это не обернулось. Вот мой тебе ответ.

Я встала и пошла к байку, бросив ещё напоследок.

— Если этот разговор не получился, это не значит, что нам не нужно обсудить более важные вещи. Нужно собраться с Теном и проговорить совместный план выступления перед МГС.

— Ты тоже там будешь? — снова удивился Гайл, и наконец, посмотрел на меня. — Зачем?

— Мне есть, что им сказать.

Гайл заморгал:

— Я вспоминаю что-то похожее. Кажется, ты сама уже принимала какие-то решения.

— Да, и ты разрешал это делать, полностью мне доверяя.

Он снова замолчал, а я развернулась и пошла к своему байку, только лишь сейчас заметив, что почти совсем рядом, спрятанный в огромных гладких валунах, был припаркован и его байк. Таурин G.T.-1500. Неужели мы одновременно купили себе одинаковые? Разве не чудеса? Я прошла мимо, горько улыбаясь. Да, не получился разговор. Я хотела столько ему сказать, и только потом поняла, что не желаю жаловаться на почти уже исправившегося Кайннана, не желаю ему смерти. Не хочу, чтобы Гайл жалел меня. Я хотела просто, чтобы его душа неслась навстречу мне также, как моя — навстречу ему.

Я уже одевала шлем, когда он выбил его у меня из рук, развернул к себе и приподнял, подхватив под бедра. Он накрыл мой рот своим, и подробно и страстно изучал меня языком. Словно всё было в первый раз. Для него — наверное. Но не для меня. Закрыв глаза, я ощущала только «своего» прежнего Гайла, сейчас не было никаких преград. Все было как раньше, может быть даже лучше, пронзительнее, смелее. Я застонала ему в рот, и он только сильнее прижал, аккуратно облокотив о высокие гладкие валуны, заботясь о том, чтобы я не ударилась.

Он легко подхватил моё тело ещё выше, держа мои колени на своих локтях, запуская руки под юбку, когда понял, что ему мешают узкие военные штаны.

— Черт, — выругался он, разрывая их на две половины, как бумажную салфетку, оставляя меня полностью открытой и обнаженной перед ним.

— Подожди! — я остановила его, а он непонимающе глядел осоловелым взглядом. — Ты поверил мне? Это важно, Гайл. Я не хочу по-другому.

Он закивал, продолжая целовать мою шею, но я снова остановила его.

— Я хочу тебя. Но важнее всего на свете сейчас, чтобы ты мне поверил. Иначе это будет просто секс и больше ничего. Иначе ты снова будешь смотреть на меня с презрением, а я не выдержу, понимаешь?

Я, наконец, добилась от него осмысленного взгляда. Он ещё мучил меня некоторое время своим молчанием, безотрывно глядя в глаза стальным взором, который теплел и теплел с каждой секундой.

— Я тебе верю. Я тебе верю… верю… — он, наконец, тепло улыбнулся мне. Совсем как прежде.

Гайл вошёл до упора, не отрывая от меня взгляда. Быстро, аккуратно, сильно, но бережно. И только когда убедился, что я закрыла глаза лишь от удовольствия, начал медленное и сладострастное движение, которое нарастало с каждой секундой. Но мы не могли делать это медленно и неторопливо. Не сейчас. Каждым движением бедер я давала ему понять, что он может быстрее, стремительнее, грубее, и он понимал мои сигналы без слов.

Я так долго его хотела, что не выдержала первой, распугивая своими стонами мелких птиц, прятавшихся в валунах. Он сделал ещё несколько движений, и дрожащими руками опустил меня вниз, на белое полотно, ложась сверху и тяжело дыша с закрытыми глазами.

— Кажется, это всё, что спасало меня последние месяцы. Мысль о том, как я снова буду окружен твои теплом. Мне каждую ночь снилась ты… снилось, как я двигаюсь в тебе, — он хрипел и говорил с длинными паузами, тяжело подбирая слова. — Я не знал, кто ты. Но ты спасала меня. И всё, о чем думал… чтобы снова однажды хотя бы увидеть тебя. Просто узнать, кто ты.