– Воды.., – закатывая глаза и падая на него всем телом, заставляя парня подхватить меня за талию. Его глаза расширились, когда он встретился с моим взглядом, – больно…так больно. Они обращаются со мной, как с преступницей.

Мальчишка потянулся за бутылкой с водой, все ещё поддерживая меня одной рукой. Медленно потянула в кармане за нож, продолжая удерживать его растерянный взгляд. Совсем ещё ребенок. Жалко убивать…но и я пока умирать не собираюсь. Если ранить пацана я могу выпрыгнуть из машины и возможно бежать.

– Борис! Не прикасаться! – голос Дмитрия Петровича прозвучал где-то совсем рядом, но я успела выкинуть руку вперед. Этого оказалось достаточно, чтобы вонзить нож пацану в глаз, заставляя его заорать от дикой боли. Я вывалилась из машины, вскочила на ноги и побежала. Услышала, как тормозят другие автомобили, поняла, что люди выскакивают и бегут следом за мной.

Слышала голос Дмитрия, который приказывает не причинить мне вред, а у меня все расплывалось в смазанные пятна перед глазами, и в голове опять нарастал рев. Может быть, я даже успела ранить кого-то из них, метнув нож. Несомненно, успела, потому что до меня доносились стоны и ругань. Казалось, весь мир начал кружиться подо мной и вокруг. От отчаянного понимания, насколько это не вовремя, я застонала, таки падая в снег лицом.

Я лежала в снегу, придавленная весом Дмитрия Петровича, который выкручивал мне руки за спину, бранясь, завязывая мне руки веревкой.

– Что там?! – крикнул Дмитрий своим, затягивая узел потуже.

– Один тяжело ранен. Нужно ехать в Жернова.

Я усмехнулась и дернулась в руках начальника эммм отряда головорезов.

– Пока вы довезёте меня до Болот, я искалечу вас всех.

– Не искалечите. Больше с вами церемониться не будут.

Меня снова мутило и утягивало в беспамятство. Я слышала, как вначале Дмитрий не верил, что мне плохо, не давал Мире приблизиться ко мне. Обрывочные фразы сквозь марево.

– Что с ней? Чем-то заразилась?! Отвечай, сука! С тобой вообще никто не будет возиться. Лично глотку перережу.

– Не знаю, я не знаю. Нужно врачу показать. Чем быстрее, тем лучше. Если живую в Болото не довезете, Лебединский наш шкуру с вас спустит.

– Довезем. До Жернов меньше часа пути. Останемся там на ночлег. Приведи в чувство ее! Быстрей!

Мира протирала мое лицо водой, била меня по щекам, пока я медленно не открыла глаза.

– Держитесь. Скоро в село приедем. Вам поесть надо и отдохнуть.

Дальше я продолжала путь под надзором Дмитрия Петровича. Дурнота начала постепенно отступать, и я наконец-то могла втянуть воздух полной грудью. Если попытаться ещё раз, то все может получиться. Нас меньше на несколько человек. Я могу попробовать сбежать уже в селе. Собственное состояние меня не беспокоило. Больше суток не ела. Скорей всего, голова кружится от голода и от волнений.

– Хорошо знаешь местность, Петрович. Бывал в этих краях?

– Родился здесь и вырос. Северянин я.

Усмехнулась тому, что отвечает мне. Привычка. Не имеет права неучтиво с дочерью Олега Лебединского обходиться.

– Северянин, говоришь? Значит, маму мою охранял, да?

– Верно. Кристину охранял.

– А потом перевели к Макару?

– Я работаю на вашего брата, Ольга Олеговна. Я отцу вашему присягнул в верности после смерти Кристины Леонидовны, которой был верен долгие годы. Меня послали с разведывательным отрядом на ваши поиски. Макар отдал мне приказ. Ваш отец его письменно подтвердил.

Значит, всё же это правда – монаху удалось и отца убедить. Я могла в этом даже не сомневаться. Олег Лебединский никогда бы не принял обесчещенную дочь обратно в семью. Что ж, он всецело в своем праве, но как отец… Я закрыла глаза.

– Что будет с ранеными?

– Их заберут. Как только мы доедем до Жернов определим в больницу там свои люди.

– Борис…

– Борис мой племянник. Он останется в селе. Работать больше не сможет.

Голос Петровича даже не дрогнул, а я смотрела впереди себя на сверкающий снег и на первых путников, едущих нам навстречу в старой телеге.

– Мне жаль. Возможно, врачи сможет вернуть ему зрение. Отец поможет с этим.

– Он сам хотел работать со мной и знал на что шел. Кроме того, он ослушался моего приказа не приближаться к вам.

Я понимала, что теперь сбежать будет непросто. Петрович фанатик. И он будет тащить меня в Болота даже полумертвым.

– Вы служили моей матери. Расскажите мне о ней. Какой она была? Или тоже боитесь со мной говорить?

Он напрягся. Я чувствовала это спиной. Но чего ему бояться? Мои руки связаны, сама я ослабла настолько, что даже не смогла бы пошевелиться. Никуда я уже от него не денусь. Пока. И он, и я об этом знали. Петрович не мог меня недооценивать.