– Вот именно, – добавила она, как будто читая мои мысли. – Сейчас важно просто подкрепиться и подготовиться к этому новому этапу вашей жизни.

Ману

Я трахал ее долго, развернув к себе спиной и вдавив ее голову в пол, вбивался в сочное тело, как одержимый, и не мог кончить. Она уже даже не стонала, а тихо скулила, видимо, ожидая, когда это все кончится, а мне было плевать. Я вертел ее, как куклу, в разные стороны, долбился в ее рот, в ее сочный зад и снова во влагалище. Я просто запрещал себе представлять на ее месте другую. Запрещал думать о красноволосой девочке-смерти. Но без нее секс превращался в битву с самим собой. Меня не возбуждало белое тело подо мной, жирные груди и огромные соски. Мне казалось, что даже в ее заднице слишком много места, а ее голос похож на карканье вороны. Никогда не любил у женщин коровье вымя и толстые телеса. Хотя иногда после жестоких битв мне было все равно, и я мог трахать самую отъявленную уродину. Но сейчас они все казались мне страшными, не такими, вонючими или слишком мягкими.

Вышвыривал одну и звал другую. Худее, выше, стройнее и опять никакой разрядки. Под утро надо мной работали умелыми ртами сразу трое, но я так и не кончил. Выгнал их на хер и, обхватив член ладонью, представил…проклятье, только представил мягкий изгиб спины, округлую грудь, торчащие соски и розовую плоть между ног… а еще раскинутые по покрывалу красные пряди волос и с рыком затрясся в оргазме, сжимая пульсирующий член обеими руками. Суууука. Что ж ты со мной сделала, тварь? Каким ядом опоила, какими чертовыми цепями приковала к себе? Что никакая другая ни в радость, что ни одно тело не возбуждает. Все еще подрагиваю от оргазма, а на языке кислый привкус суррогатов и горечь разочарования.

Осушил до дна весь виски и вышел из таборного шатра на мороз в одних штанах, чтобы холод остудил тело после бешеной ночи в гонке за ускользающим наслаждением. Где-то рядом доносились похотливые стоны и шлепанье тел о тела. Тихий смех и звук льющегося вина. Дым от сгоревшей деревни все еще окутывал деревья и висел в воздухе плотной стеной.

– Не спишь, барон? Покоя хочешь после ббесчинств, а не приходит он.

Резко обернулся и увидел Сару. Старая ведьма прислонилась смотрела на меня белесыми глазами.

– А к тебе приходит покой, Сара? О чем думаешь по ночам? О свежем человеческом мясе?

– Ооо…Сара думает о многом. Сара смотрит и запоминает. Она учится.

Подошел ближе и с презрением окинул ведьму взглядом. Что ж за отвратительное отродье? С какой дыры вылезла эта тварь? Если б не была так нужна, расчленил бы на куски и скормил своим псам.

– И чему научилась, старая?

– Понимать тебя и людей твоих. Знать, чего они хотят…чтобы потом давать им это за сочный кусок мяса или прядь волос, а иногда и за их кровь или зуб.

Это я и сам знал. К ней часто приходили. Просили зелье, лекарство, сушенные грибы или приоткрыть завесу будущего. Ведьма не бедствовала, если не брать в расчет, что за ней пристально следили и не давали сбежать.

– Я даже знаю, чего хочешь ты.

Я усмехнулся и отвернулся от старухи, глядя вдаль на зарождающийся рассвет. Даже проклятое небо о красноволосой шеане напоминает.

– И чего я хочу?

– Ты можешь обманывать их всех, даже твоего друга Савелия, который предан тебе, как собака, но старую Сару ты не обманешь. Девку чужую хочешь, которую женой сделал, но не удержал. И чем дольше ее нет рядом, тем хуже тебе становится, тем больнее внутри. Голод поглощает всего тебя…голод и тоска дикая, от которой не спишь по ночам. Не там ищешь её.

Я резко обернулся к ведьме и тряхнул за плечи.

– Что значит, не там?

– Далеко она от этих мест. Очень далеко.

– Где?!

– Сара лишь предполагает. Сара не может знать точно. Она там, где ей положено быть. И она не одна.

Теперь я впился пальцами в ее костлявые руки.

– Что значит, не одна? А кто с ней?! Говори ведьма, не то язык вырву.

– Не знает Сара, с кем. Но не одна. Тело к телу и плоть внутри плоти.

Я почувствовал, как по коже зазмеились огненные искры, прожигая дыры, подбираясь к груди.

– С любовником? Отвечай?

– Сара не знает. Она бы ответила. Сара только её чувствует и то очень слабо. Кровь ее давно на языке побывала. Только привкус остался. Тело в теле, плоть в плоти. Зверь молодой внутри. И хорошо ей от этого!

– Заткнись!

Сам не понял, как приставил нож к ее дряблому, дрожащему, как желе горлу, и впился в космы пальцами, придавив лицом к дереву.

– Ты просииил….Сара сказала…

– Лучше молчи, сука. Молчи, не то жизнь твоя будет намного короче, чем ты бы хотела.

– Разве, барон не хочет правду? Кто знает, какая она на самом деле. Может, все не так, как видится, и не так, как слышится. Саре карты сказали, что старая ведьма еще долго с тобой будет и победы твои увидит…Как Лебединского возьмешь, если ее послушаешь.

– Мне еще тебя слушать не хватало. Знай свое место, падаль. Не заговаривай со мной сама никогда. Надо будет, я приду к тебе, а пока молчи и радуйся, что жива.

Развернулся, чтоб уйти обратно в шатер, но она крикнула мне вслед: