– Позвольте мне снова представиться вам! Теперь я уже не случайный откупщик, а, вероятно, останусь здесь надолго.

Аггей Никитич, полагая, что Рамзаев приехал к нему, чтобы пригласить его на балы, с своей стороны, выразил, что Теофил Терентьич делает ему своим визитом большую честь; после чего откупщик начал издалека подходить к более важной цели своего посещения:

– Нынче откупа пошли выгодно для нас; цены на торгах состоялись умеренные; кроме того, правительством обещаны нам разного рода льготы, и мне в Петербурге говорили, что есть даже секретный циркуляр начальникам губерний не стеснять откупщиков и допускать каждого из них торговать, как он умеет!

– Циркуляра такого не могло быть!
– выразился на первых порах Аггей Никитич.

– Есть, есть!
– воскликнул с лукавой усмешечкой откупщик.
– Но, конечно, нам это мало поможет, если ближайшие наши начальники, то есть городская и земская полиция, захотят притеснять нас.

Аггей Никитич начал немножко сознавать, к чему Рамзаев клонил свою речь.

– Я не знаю, как другие полиции; но я никогда не стеснял откупа, как и впредь не буду стеснять, - произнес он, желая, кажется, отклонить откупщика от того, что тот намерен был сделать.

– А это еще более обязывает мой откуп быть благодарным и предложить вам получить от меня то, что все в мире исправники получают, - подхватил откупщик.

На лице Аггея Никитича начали выступать то красные, то желтые пятна.

– Нет, зачем же?
– проговорил он глухим голосом.

– Затем-с, что это так следует!
– сказал настойчиво откупщик и выложил перед Аггеем Никитичем тысячу рублей.
– Это за полгода. Я нарочно привез деньги сам, чтобы никто из служащих у меня не знал ничего об этом.

– А совесть моя и ваша тоже не будут знать об этом?
– проговорил тем же глухим голосом бедный Аггей Никитич.

– Какая тут совесть и в чем тут совесть? Человека, что ли, мы с вами убили?
– воскликнул, смеясь, откупщик.
– Я, как вы знаете, сам тоже не торгаш и не подьячий, а музыкант и артист в душе; но я понимаю жизнь!.. Вы же, будучи благороднейшим человеком, мало - видно - ее знаете; а потому позвольте мне в этом случае быть руководителем вашим.

– Благодарю вас!
– сказал Аггей Никитич с окончательно искаженным лицом.

Откупщик после того недолго просидел и, попросив только Аггея Никитича непременно бывать на его балах, уехал, весьма довольный успехом своего посещения; а Аггей Никитич поспешил отправиться к пани Вибель, чтобы передать ей неправильно стяжанные им с откупа деньги, каковые он выложил перед пани полною суммою. Та, увидев столько денег, пришла в удивление и восторг и, не помня, что делает, вскрикнула:

– Танюша, поди сюда и посмотри, что у нас тут!

Аггей Никитич обмер при этом и проговорил по-польски:

– Цо пани робит? Пани мне компрометует! [225]

– Ах, так!.. Пржепрашам, розумем! [226]– произнесла пани и, торопливо спрятав деньги в стол, сказала вошедшей Танюше: - Дай мне шляпку и салоп! Я еду с Аггеем Никитичем.

Танюша ушла приготовить то и другое.

– Ты на лошади и поедешь со мной в ряды? Я сегодня хочу закупить все нужное для бального платья.

– Поеду!
– отвечал Аггей Никитич, думавший было возразить, что ловко ли это будет, но не сказал, однако, того потому, что с самого утра как бы утратил всякую собственную волю.

В рядах мои любовники, как нарочно, встретили откупщицу, что-то такое закупавшую себе. Она очень приветливо поклонилась Аггею Никитичу, а также и пани Вибель, но та, вся поглощенная соображениями о своем платье, торопливо мотнула ей головой и обратилась к торговцам с вопросами, есть ли у них то, и другое, и третье. Они ей отвечали, что все это есть, и показывали ей разные разности, но на поверку выходило, что все это не то, чего желала пани Вибель, так что она пришла почти в отчаяние и воскликнула:

– Это ужасно, как у вас мал выбор! Ну, посмотрите, madame Рамзаева, обратилась пани к откупщице, - что за смешной рисунок этой материи, и посоветуйте, ради бога, что мне взять на платье!

Та с удовольствием поспешила на помощь к Марье Станиславовне; видимо, что обе они были знатоки и любительницы этого дела.

– Эта материя нехороша!
– сказала решительным тоном откупщица.
– Вы дайте лучше гладкую материю, которую я у вас брала!
– прибавила она торговцу.

Подали гладкую материю. Та действительно была хороша.