– Почему ж так?
– воскликнул Тулузов с неудовольствием.

– Мне наш частный пристав передавал, что сам государь повелел господина Лябьева только выслать на жительство в Тобольскую губернию.

Такое известие взбесило Тулузова, и он почуял в нем дурное предзнаменование для себя.

– Кто ж ему это выхлопотал?
– отнесся он как-то уж строго к Савелию.

– Частный пристав сказывал, что господин Марфин хлопотал по этому делу очень много.

– А эта гадина еще здесь?

– Никак нет-с, уехал в имение свое; я нарочно заходил к ним на квартиру справляться, но никого там не нашел, и дверь заколочена.

– Для нас очень хорошо и полезно, что черт его унес... Ну, а дела моего еще не прислали сюда?

– Никак нет-с, не шлют!

– Но как же они смеют это делать?.. Значит, тебе опять надобно ехать туда.

Савелий при этом приказании вспыхнул в лице.

– Ехать-с, Василий Иваныч, я готов, но пользы от того не будет никакой!
– возразил он.
– Тамошний господин исправник недаром Зверевым прозывается, как есть зверь лютый... Изобьет меня еще раз, тем и кончится... Нельзя ли вам как-нибудь у генерал-губернатора, что ли, или у тамошнего губернатора похлопотать?

– Нигде я не могу хлопотать, понимаешь ли? Меня судьба лупит со всех сторон!
– воскликнул Тулузов.

– Это точно, что с кажинным человеком бывает... Вот тоже один из свидетелей наших ужасно как начинает безобразничать.

– Кто такой?
– спросил Тулузов с более и более возрастающим гневом.

– Все тот же безобразный поручик... требует себе денег, да и баста...

– Ему давали уж денег, и сколько раз после того!
– кричал Тулузов.

– А он еще хочет, и если, говорит, вы не дадите, так я пойду и скажу, что дал фальшивое показание.

Тулузов при этом окончательно вышел из себя.

– Так зачем же ты, каналья этакая, меня с такими негодяями свел?.. Я не с них, а с тебя спрошу, - ты мой крепостной, - и изволь с ними улаживать!

Тут, в свою очередь, Савелий обозлился.

– Улаживать с ним можно только одним - дать ему денег.

– Ну, так ты и давай из своего кармана. Довольно ты их у меня наворовал.

– Да ведь это что же-с?.. И другие, может, еще больше меня воровали...

Тулузов, поняв, на чей счет это было сказано, бросился было бить Савелия, но тот движением руки остановил его.

– Не смейте меня пальцем тронуть! Не вы мне, а я вам нужен! проговорил он.

– Никто мне не нужен!
– ревел на весь дом Тулузов.
– Я убью тебя здесь же на месте, как собаку!

– Нет, не убьете! Вы людей убивали, когда в бедности были, а теперь побережете себя, - возразил, каким-то дьявольским смехом усмехнувшись, Савелий и затем пошел.

– Я тебя завтра же на каторгу сошлю!
– кричал ему вслед Тулузов.

– Не сошлете!
– отозвался опять с тем же демонским смехом Савелий.

Савелий Власьев не ошибся, говоря, что барин не сошлет его; напротив, Василий Иваныч на другой же день, ранним утром, позвал его к себе и сказал ему довольно ласковым голосом:

– Тебе глупо было вчера так грубить мне!

– Да это простите, виноват! Обидно тоже немного показалось, - слегка извинился Савелий Власьев.

– Ну, и этому негодяю поручику дай немного денег!
– продолжал Тулузов.

– Непременно-с надобно дать! Он уверяет, что никаких средств не имеет, на что существовать.

– Я готов ему помочь; но все-таки надобно, чтобы предел был этой помощи, - заметил Тулузов.

– Предел будет-с; решись только дело в вашу пользу, мы ему сейчас в шею дадим, да еще и самого к суду притянем, - умно сообразил Савелий Власьев.

– И нужно будет это сделать непременно, - подхватил Тулузов, - но ты сегодня же и дай ему!

– Сегодня, если только найду; а то его, дьявола, иной раз и не сыщешь, - объяснил Савелий.

– Где ж он, собственно, живет?
– спросил Тулузов.

– Это трудно сказать, где он живет; день пребывает около Иверских ворот, а ночи по кабакам шляется или посещает разных метресс своих, которые его не прогоняют.

– Ну, а другие свидетели ничего не говорят?

– Из других старичок-чиновник помер; замерз ли он, окаянный, или удар с ним был, - неизвестно.

– А другой, молодой?

– Тот ведь-с человек умный и понимает, что я ему в те поры заплатил дороже супротив других!.. Но тоже раз сказал было мне, что прибавочку, хоть небольшую, желал бы получить. Я говорю, что вы получите и большую прибавочку, когда дело моего господина кончится. Он на том теперь и успокоился, ждет.