Снова на поверхности появилась крупная рыбина. Солтер задумчиво смотрел на нее.

– Они предложат, чтобы мы добыли на берегу бронзу, - сказал он, - приготовили новую сеть и вели себя так, словно ничего и никогда не случалось. Вы и сами понимаете, что мы могли бы поступить именно так.

– Сегодня да, а завтра?
– откликнулась Джевел Флит. Сейчас была сеть, да и то после окончания сборов. А будь это мачты? Посредине зимы и посреди Атлантики?

– Или руль, - продолжил капитан.
– Когда-нибудь и где-нибудь. Но можете ли вы представить, что произойдет, если мы скажем совету, что нужно сойти с корабля на землю, поселиться в этих кирпичных каютах и все переменить? Сражаться с безумцами и учиться земледелию?

– Должен быть какой-то выход, - сказала Джевел Флит. Точно так же, как выходом был Виляка. Людей стало слишком много, и он решил эту проблему по-своему. Всегда можно найти выход. Человек - наземное млекопитающее, несмотря на то, что ненадолго выходит в море. Мы были посевным материалом, который отложили в сторону в ожидании, пока земля очистится и мы сможем вернуться. Как те прибрежные рыбы, терпеливо ждущие конца сборов, чтобы вернуться на глубину и размножаться. Что вы предлагаете, капитан?

Он задумался.

– Мы могли бы, - сказал наконец Солтер медленно, - начать с плавания вблизи берега и ловли крупных экземпляров. Потом пришвартовались бы и построили что-то вроде моста между кораблем и берегом. Можно было бы продолжать жить на корабле, а днем выходить на берег и заниматься земледелием

– Это вполне разумно.

– Мы постоянно улучшали бы этот мост, делая его все более прочным, пока люди не поймут, что, в сущности, он является частью корабельной палубы и суши. Это заняло бы... лет десять?

– А за это время наши морские волки, может, наберутся ума-разума, - неожиданно вставила Гревс.

– Мы сможем позволить себе рост населения, в результате чего части молодежи придется перейти мост и поселиться на земле...
– Лицо его исказила внезапная гримаса.
– И тогда весь этот чертов цирк начнется сначала. Я уже говорил, что если пара будет иметь только одного ребенка, то в течение тридцати двух поколений двухмиллиардная популяция уменьшится до нуля. С другой стороны, если у каждой пары будет по четверо детей, то за тридцать два поколения из одной пары мы вновь получим два миллиарда. Зачем нам все это, Джевел?

Она тихо рассмеялась.

– Мы нашли решение сейчас, найдем и в следующий раз.

– Но это не будет решением Виляки, - предупредил он.
– Мы слегка повзрослели на море, и теперь сделаем все с умом, не доводя до кошмаров и суеверий.

– Трудно сказать наверняка, - проговорила девушка.
– Наш корабль будет первым, а потом, по мере течения лет, и с другими кораблями начнет происходить подобное. Они станут приплывать, швартоваться у берега и строить свои мосты; два поколения их команды будут ненавидеть каждую минуту новой жизни, а потом ненависть пройдет и останется просто жизнь... И кого они будут считать величайшим человеком всех времен и народов?

Лицо капитана отразило ужас.

– Да, тебя, капитан! Солтера - строителя моста. А знаешь, Томми, как на древнем языке звучало слово "строитель моста"? Понтифекс.

– О Боже!
– в отчаянии воскликнул Томми Солтер.

В мозгу раненого капеллана вспыхнула искра сознания. Он услышал сказанное, и ему стало приятно, что кто-то на борту лодки читает молитву.