В слезах я закусила губу и промолчала на его предложение. Так-то логика в его словах была. Действительно, если бизнес начнет стремительно расти, я одна не буду успевать выполнять функционал нескольких сотрудников и от каких-то процессов придется отказаться. Но ключевое слово «если».

Пока я не разучилась оценивать обстановку объективно. Да, дела шли довольно неплохо, но прибыли хватает только на то, чтобы покрыть расходы на зарплату моему небольшому коллективу, заплатить аренду, налоги и оставить себе небольшой кусок пирога, на который можно жить.

Хороший управленец стоит немало и мне просто неоткуда выкроить такую сумму. Взять из гранта? Но тогда не на что будет шить одежду. Как вариант – можно пожертвовать своей частью заработка, но тогда я останусь без собственных средств существования в чужой стране.

Сказать об этом Тотлебену гордость не позволяла. Ведь он мне не муж, чтобы я могла просить у него деньги и не испытывать угрызений совести. И так весь мой стартовый капитал – щедрый подарок от его фирмы, а если отбросить условности – выходит, и от него самого. Но обстоятельства его получения были несколько другими. Грант я выиграла в честной борьбе.

Да и как я буду обеспечивать себя, будучи в другой стране? Я не привыкла от кого-то материально зависеть. С момента окончания университета я полностью сама себя обеспечивала. Даже будучи студенткой, брала небольшие подработки и у меня всегда водились собственно заработанные карманные деньги. А тут придется записаться в ряды содержанок и полностью сесть на шею Тотлебену.

В общем-то, не думаю, что он был бы против. Но даже заикнуться об этом мне было стыдно. Почему-то казалось, я не имею на это права. Вот уж умора. Напротив меня сидит очень богатый мужчина, а я не могу признаться ему, что уехать с ним мне мешают финансовые сложности.

– И когда ты уезжаешь? – спросила я после затянувшейся паузы.

– Где-то к концу недели мы закончим проверять всю информацию и можно будет ехать, подписывать контракт и обустраивать место для жизни.

– Понятно.

Саша обеспокоенно всматривался мне в лицо, но больше ничего не сказал. Мне показалось, мужчина, у которого всегда все схвачено, впервые был растерян.

***

Чем ближе был день отъезда Александра, тем сильнее я не находила себе места от растущего ощущения давления и тревоги, связанных с нашей предстоящей разлукой. Я чувствовала, как страх проникает в мое сердце, леденит душу и затуманивает ясность мыслей. Каждое прощание становилось все тяжелее, даже если я знала, что в конце рабочего дня мы еще встретимся. Каждое утро начиналось с ощущения пустоты.

Я ходила на автопилоте, глубоко и полностью погружалась в себя, переживая таким образом свои худшие опасения. Страх потерять Александра крепко держал меня за горло и не давал вздохнуть полной грудью. Я понимала, что жизнь без него уже не будет прежней.

Каждый раз, когда мы возвращались к обсуждению планов на будущее, мы ни к чему толком не приходили, потому что я не решалась сказать ему о своих сомнениях.

Я видела, что сейчас все мысли Тотлебена загружены проблемами с новым контрактом. Он постоянно был занят, и я не могла его в этом винить. Поэтому я так и не нашла подходящий момент эмоциональной близости, чтобы поговорить с ним на чистоту.

Я металась между двух огней: с одной стороны меня разрывало от желания поддержать его, безоговорочно бросить все и уехать с ним, с другой – я не могла представить себе, как оставлю свое детище, свою мечту и перечеркну свою независимость, делая шаг в неизвестность.

Одно я понимала точно, если меня не будет рядом, наша связь постепенно ослабнет, а может и вовсе сойдет на нет. Конечно, бывают исключения, но скорее всего, разлука станет серьезным препятствием на пути к счастью. Из-за этого с каждым днем становилось все труднее справляться с этой неопределенностью и неизбежностью расставания. Пусть даже мы и не обсуждали такую вероятность всерьез.

Глава 32

Аэропорт был наполнен шумом и суетой. Кругом сновали спешащие люди, толкая вперед свои чемоданы разных цветов и размеров. Сотрудники аэропорта без энтузиазма поглядывали на присутствующих, контролируя разные процессы, все объявления с приглушенным голосом диспетчера сливались в единое фоновое гудение – кипела жизнь и оттого казалось, что время летит непозволительно быстро.

Я ощущала, как воздух наполнен беспокойством и предвкушением, как будто здесь каждый стоял на пороге новой главы своей жизни. Шум, крики, звуки взлетающих и приземляющихся самолетов заставляли сердце биться чаще, а я чувствовала, как вся эта атмосфера проникает в мои мысли, добавляя волнения к уже бурлящим эмоциям внутри. Все вокруг напоминало, что жизнь неумолимо бежит вперед, но даже этой суете аэропорта не удавалось заглушить мои сомнения и раздумья о нашем будущем.

Мы стояли в толпе пассажиров, готовых отправиться в разные точки мира. Наши руки сжимались в последний раз перед разлукой, а взгляды переплетались, словно пытались выразить все, что чувствовали, без единого слова.

– Майюшка, я не могу тебя отпустить. Поехали со мной, – сказал Александр, глядя мне в глаза.

– Саш, ты же знаешь, я очень хочу, но не представляю, как это возможно, – сказала я, чувствуя, как слезы подступают к глазам, – как я буду жить в другой стране? Я даже языка толком не знаю. Я буду чувствовать себя беспомощным отбросом, которого вычеркнули из культурного кода. Как я оставлю свой бренд? Я не могу…