Размяв руки-ноги-спину, я вернулся за руль. Тимка ничего не спросил, сидел молча. Вероятно, понимал, что я на нервах.

Когда я немного успокоился, накатило ощущение близости Матери и Общины.

— Чуешь? — спросил я Тимку.

Тот кивнул, поняв, о чем речь, без уточнений.

Я свернул с трассы на колею в лесу. Фары освещали узкий проход в лесной чаще.

Впереди поблескивал свет костра.

Мы выскочили из машины. Навстречу уже спешила Анфиса — почуяла нас так же, как мы ее.

— Что такое? — услышали мы знакомый певучий голос. — Никак вернуться решили?

Я торопливо объяснил ситуацию, рассказал про Базу, забитую вооружением.

— Вам надо откочевать отсюда подальше. Рано или поздно они сюда явятся!

Анфиса вытаращила жгучие глаза, но вскоре ее лицо разгладилось. Она улыбнулась.

— Успокойся, милый. Пойдем, покушаете… А то вы весь день в пути.

Ее спокойствие передалось мне, и, хотя тревога оставалась, я послушно пошел за ней. Тимка не отходил от меня ни на шаг — ему было не по себе в этом месте, которое он как бы бросил совсем недавно.

Дети Земли были на месте, занимались кто чем. Мне улыбнулся Отец Даниил. Балагур Наталья поздоровалась, но как-то смущенно, и поспешила отойти.

Судя по всему, Община уже поужинала, но по незаметному знаку Матери детишки с Отцом шустро принялись накрывать на двоих.

— Что случилось? — спросила Матерь, жестом приглашая нас с Тимкой садиться.

— Они хотят делать на вас опыты… — начал я.

Поймал любопытный взгляд Лозоходца Сергея и кивком предложил Матери отойти. Втроем — Тимка словно прилепился ко мне — мы ушли к берегу реки, над которой вовсю сгущались сумерки.

— Бродяги… те, кто остался после Дня Икс, но не стал, как вы… как мы… они организовались, у них есть лидер. Насобирали оружия столько, что хоть сейчас на войну. Хотят восстановить прежнюю цивилизацию.

— Мы не мешаем им восстанавливать прежнюю цивилизацию, — перебила Матерь.

— Ага, — ядовито сказал я. — Большинство завоеванных стран тоже не мешали завоевателям.

Анфиса откинула гриву черных волос широким движением.

— Ну, не знаю…

Она еще что-то намеревалась добавить, но в этот миг в небе вспыхнул яркий свет, оглушительно засвистело и завыло, и мир взорвался. Я успел увидеть огненное облако в стороне леса, потом могучая волна оторвала меня от земли, я полетел куда-то, ударился об упругое и мокрое, и вот я под водой. На полном автопилоте, полуоглушенный, я выплыл на поверхность. Повезло: я поплыл к берегу — а может, инстинктивно меня потянуло на свет, там горел лес. На карачках выбрался на берег, кашляя и не слыша собственный кашель. В ушах будто пробки застряли, ни фига не слышно. Я тряс головой, в которой шумело, пытаясь вытряхнуть воду, но слух не возвращался — меня контузило.

В десяти метрах от воды на берегу, освещенный красным светом пожара, лежал Сергей-Лозоходец, у него была оторвана рука. Она лежала поодаль. Мальчишка смотрел широко открытыми глазами на небо и дергался, словно его било током.

Происходило что-то безумное.

Я поднял руки и посмотрел на них — они были в крови. Откуда кровь?

Повернулся к реке, плохо соображая, с гудящей головой, оглохший. Матерь выбиралась из воды, поддерживая Тимку. Ремесленник был жив и цел, просто здорово потрясен. Анфиса что-то кричала, ее рот раскрывался, но я слышал как сквозь вату.

По губам различил:

“Живой?!”

Да, живой.

К свету пожара присоединился свет фар военного джипа, который ехал по той же заросшей дороге, по которой прибыл и я. Угловатое уродливое чудовище с горящими глазами подползало к нам… Меня озарило: они следовали за нами на большом расстоянии, а сейчас пальнули из базуки ракетой, чтобы не рисковать… Как похоже на Антона, такого продуманного и расчетливого, ухитрившегося консолидировать Бродяг…

Но как они не боялись потерять нас? Я постоянно смотрел назад и ничего не видел. Значит, они следовали за нами на очень большой дистанции. На такой дистанции я мог бы свернуть куда-нибудь, и поминай как звали.

Не понимая, что делаю, я пошел к автодому, открыл дверь, достал Расписную Биту с аккуратно обвязанной веревкой рукоятью. Не автомат, а именно Биту — Оружие Палача. Повернулся и шагнул навстречу бронированной машине. Свет фар ослеплял. Что я собирался делать? Отлупить этих вооруженных психов деревяшкой?

Фары погасли, обе двери бронеавтомобиля одновременно открылись, из салона вылезли Антон и Рико. Антон улыбался — в свете пожара улыбка казалось хищной, зловещей. Он держал в руке трубу — переносной зенитно-ракетный комплекс. Коротко ПЗРК. Я видел такой по телеку до Первой Волны.

Антон что-то говорил, улыбаясь и обращаясь ко мне. Достал из ножен на ремне нож выживания, потрогал большим пальцем кончик рукояти.

Я вынул финку и, зажав биту подмышкой, отвинтил колпачок. Понял, на что Антон намекает. К крышечке был приклеена крохотная пластиковая коробочка с проводками. Ее тут оставил Рядовой, который залез в автодом, пока мы были в лаборатории.

Так они нас и выследили. Знали заранее, что я приведу их к Общине, догадались, что я не совсем Бродяга… Но не знали, на что способна Матерь. Да и остальные детишки тоже… Поэтому выстрелили из ПЗРК, причем не на сигнал жучка в моем ноже, а чуть в сторону, чтобы не убить, а деморализовать.