— Как? — удивился Степан. — А летнее солнцестояние? Именно тогда ты и должен будешь казнить Падшего на Спиральном Кургане.

— Нет, — прошептал я. Вцепился скрюченным пальцами в песок возле себя. — Не будет этого…

— Почему? Это твоя обязанность! Ты должен помогать Детям Земли унаследовать нашу планету. Иначе за что ты меня убил? Намекаешь, что моя смерть не имеет смысла?

— Я не знаю…

— Ну так пора бы задуматься. Крепко задуматься. Я-то был уверен, что это не зомбиапокалипсис, не вирусоапокалипсис, не еще какой-нибудь говноапокалипсис, а самый настоящий Судный день! Последний шанс для выживших умерить гордыню, победить невежество, склониться перед тем, кому обязан своим существованием! А на Детей Земли смотрел как на язычников глупых, что телепатией увлеклись! Как на больных с посттравматическим синдромом. Я был против. А ты меня остановил. Значит, выбрал сторону?

— Нет…

— Падший против Праотцов, значит, против тебя. Так убей же его! В чем проблема? Любовью, что ли, к своей жертве воспылал?

Я заорал:

— Уйди! При чем тут любовь?!

И швырнул в Степана полную горсть песка. Но Пастыря рядом уже не было.

— Любовь — это важно, — проговорил голос с другой стороны. Я оглянулся и воззрился на Борю. Он был все такой же узкоплечий, с большой головой в вязаной шапочке, свитере с широким горлом, штанах милитари с накладными карманами, каким я его помнил с нашей первой и единственной встречи возле электростанции. С черной бородкой, в круглых очках.

— Был один-единственный случай, когда моя Анютка в любви призналась, — продолжил он. — Я записал это видео на телефон. Она у меня больше человек дела… была. Сюсюкать не любила. Теперь смотрю, когда хандра нападает. — Он вздохнул. — Раньше ради нее жил, а сейчас — ради правды. Всегда надо жить ради чего-то, что больше тебя, Тим. Ради любви, например. Или науки. Если живешь только ради себя, то смысла у жизни вовсе нет.

— Я это уже понял, Боря, — пробормотал я. — Только за меня уже решили, ради чего я должен жить. Разве это правильно?

— Не знаю. А что тут такого особенного, если за тебя решили?

— Может, я сам хотел за себя решать!

— И что бы ты решил?

Я замер, не зная, что сказать. Я собирался поступить на финансовый и дальше жить как все обычные люди. Но ведь это тоже не было бы моим собственным решением. Так полагается делать в обществе: куда-то поступать, а потом жить как все обычные люди. Однако случился апокалипсис; в любом случае ничего с финансовым институтом и обычной жизнью не вышло бы.

— Дашь совет? — тихо спросил я. Боря мне всегда нравился.

Он кивнул, сверкнул стеклами очков.

— Дам. Живи ради любви.

— А если… а если я не могу ради любви? Если я только и гожусь, чтобы убивать? Или приносить смерть? Вот ты — ты ведь тоже из-за меня погиб!

— Не гони, — отмахнулся Боря. — Я не из-за тебя погиб. Ты просто был рядом.

Талант у меня такой, подумал я. Все, кто рядом, умирают. Но промолчал.

— Время такое сейчас, — вздохнул Боря, обнял колени, уставился на горизонт. — Все погибают… А ты решил, что из-за тебя все.

— Я — Палач! — вырвалось у меня. — Для меня даже любовь… будто казнь.

— Ты не палач. Ты просто мальчик, который оказался в чудовищных условиях. Все остальное тебе навязано. Ты можешь выбирать.

— Что выбирать?

Боря рассмеялся:

— Да все, что угодно! Свою жизнь в первую очередь. Как тебе провести досуг перед смертью. Смысл жизни можешь выбрать. Но выбрав один раз — держись этого выбора всегда.

— Получается, смысл жизни заключается в том, чтобы выбрать один раз дорогу и ехать по ней потом всегда, никуда не сворачивая?

Мне ответил сиплый голос:

— Смысл жизни, мой дорогой Тим, в том заключается, чтобы на земле пахать. Как наши предки. И далеко от нее не отходить. Она силу дает, земля-то. В старом мире люди про это забыли, ушли, понимаешь, в какие-то надуманные проблемы… В астрал, мать его… В интернет этот вонючий. И от земли оторвались! А как оторвались, так и потерялись во всем этом интеллектуальном говне! Работай на земле, она тебя и накормит, и напоит, и радость подарит.

— Хозяин, — процедил я.

— Вообще-то, меня Алексеем Ивановичем зовут, — ухмыльнулся здоровенный детина с лысиной и усами подковой. Он сидел на песке на месте пропавшего Бори. — Большинство людей, Тимка, это те, кому Хозяин нужен. Чтоб направить на истинный путь. А чтоб человек в нужном направлении пошел, его нужно подталкивать куда надо. Вот виноград растет — веточки-то если не откусывать, лоза сама себя задушит! И кусты подстригать надо, иначе разрастутся как попало.

— Я тебя прикончил, Хозяин.

— А может, зря ты это сделал? Сейчас бы первый урожай потихоньку собирали. Редиска бы поспела уже, смородина соком налилась бы. Лету мы бы радовались. И не пришлось бы тебе нестись сломя голову невесть куда и страдать от своей же дурости.