— Ему не нужно беспокоиться об этом, — вмешался Гибси, впервые в жизни посерьезнев. — Это всего лишь игра, ребята.

— Что я могу сказать, — вздохнул Хьюи, игнорируя слова Гибси. — Нам не хватало защитников и не хватало капитана.

Чувство вины наполнило мое тело. — Окончательный счет?

Хьюи поморщился, прежде чем сказать: — 48–26.

— Господи! — Внутри меня закипела тревога. — Как тебе ударная форма?

— 16 очков, — ответил он. — Две передачи и четыре пенальти.

— Честная игра, парень. — Я хлопнул его по плечу. — Ты их удержал.

Хьюи улыбнулся. — Я пытался.

— Как прошел осмотр? — Затем спросил Фели, придерживая для меня дверь.

— Ага. — Гибси ухмыльнулся и еще раз глубоко затянулся сигаретой, прежде чем выпустить облако дыма. — Добрый доктор выдал тебе грин-карту?

— Нет. — Слишком разозленный, чтобы читать ему лекцию о его легких, я вошел внутрь. — Как и предсказывалось.

— Не повезло тебе, парень, — сказал Фели, когда они с Хьюи последовали за мной в школу.

— Ах, это еще не все обреченность и мрак. — Сделав последнюю затяжку, Гибси выбросил окурок и пристроился рядом с нами. — По крайней мере, у тебя остался один костыль.

— Иди за мной, — выпалил я, игнорируя каждую улыбку, взмах руки и "Привет, Кав," и "Как дела, Джонни", пока шел по коридору к своему шкафчику.

— Просто дай себе время, — спокойно ответил Фели. — Все получится.

— Вот именно, — добавил Хьюи, похлопав меня по плечу. — Рим был построен не за один день.

— Да, что ж, Риму, черт возьми, нужно поторопиться, ребята, — пробормотал я, тяжело опираясь на костыль в левой руке. — Потому что у меня немного не хватает времени.

— У тебя еще есть два месяца, кэп.

— У меня есть сорок шесть дней, — поправил я взволнованно. — Я считаю.

— По крайней мере, они снова позволяют тебе тренироваться, — оптимистично заметил Хьюи.

— Только верхняя часть тела, — пробормотал я. — Это будет удобно, когда мне понадобится выполнить гребаную тренировку, не так ли?

— Господи, ты капризный ублюдок, — съязвил Гибси. — Тебе не угодишь.

— Ну, парень, если бы ты провел утро с тремя старыми куколками, ощупывающими тебя, пока твой отец был в комнате, ты бы точно не срал радугой.

Гибси усмехнулся. — Если бы сегодня утром меня пощупали три женщины, я могу гарантировать вам, что я бы срал радугой., - говорит он., - Я не могу поверить, что это так.

Хьюи и Фели рассмеялись.

— Поверь мне, ты бы этого не сделал, — проворчал я.

Гибс приподнял бровь. — Когда ты говоришь "старые"…

— Я имею в виду пожилого человека, — рявкнул я, останавливаясь посреди зала, чтобы свирепо посмотреть на него. — Миссис Ловелл старая.

Гибси побледнел. — Парень.

Ободренный сочувствием в их глазах, я продолжил свою печальную тираду: — Придумайте самую лучшую из возможных фантазий о сексуальной медсестре, которые у вас есть.

Он ухмыльнулся. — Понял.

Я одобрительно кивнул. — Теперь поменяй эту медсестру на свою бабушку.

Все трое моих друзей сочувственно застонали. — Черт.

— Да, — мрачно подтвердил я, продолжая идти. — Черт возьми, это верно.

— Ты хотя бы получил свою дипломную карточку? — Тогда Гибси спросил, и не очень спокойно, когда мы подошли к раздевалке пятикурсников. — Конечно, ты получил зеленый свет для…

— Ты должен был это сделать, не так ли? — Хьюи вздохнул, прислоняясь к шкафчику рядом с моим. — Тебе всегда приходится заходить слишком далеко, Гибс.

— Я волнуюсь, — раздраженно парировал Гибси. — Я веду себя как обеспокоенный друг.

— Ты ведешь себя как ненормальный, — сухо заметил Фели.

— Я получил дипломную карточку, Гибс, — решил сказать я, зная, что если я не скажу этому придурку, он не даст мне ни минуты покоя. — Все хорошо.

— Ты получил? — В его глазах заплясало возбуждение. — Тогда какого черта ты делаешь в школе, Джонни?

— Именно это, — выпалил я в ответ. — Потому что у меня есть школа.

Он приподнял бровь. — Я все еще жду настоящей причины, парень.

— Потому что я едва ли мог сказать своему папе, чтобы он отвез меня домой, чтобы я мог трахнуть себя сам, — саркастически усмехнулся я. — Возьми себя в руки.