— Джонни, просто дыши…

— Я не понимаю, что здесь происходит! — Я взревел, чувствуя, как мое сердце бешено колотится о грудную клетку. — Просто скажи мне, что происходит, папа!

— В доме Линча был пожар.

— Что? — Мое сердце замерло в груди. — Нет, нет, нет. — Я покачал головой, отвергая слова, слетающие с его губ. — Я был там меньше двух часов назад, папа. Там не было никакого пожара!

— Там был пожар, Джонни, — сказал мне папа. — Когда ты появился здесь с детьми и я позвонил Билли, он уже был на месте пожара в Элк-Террас. К тому времени, когда прибыли экстренные службы, дом был объят пламенем.

— Что? — мой голос повысился от паники. — Я не… как… что?

— Джонни, милый, тебе нужно сесть.

— От их дома до нашего полчаса езды, — выплюнул я. — Как дом может сгореть дотла за полчаса, па?

— Дом сгорает так быстро, если его поджигают намеренно, — хрипло ответил папа. — Дом был облит горючими веществами, Джонни, и все окна и двери были заперты. У них не было шанса выбраться. — Дрожа, он добавил: — Билли перезвонил мне как раз оттуда, чтобы сообщить, что были извлечены два тела. — Тяжело вздохнув, он добавил: — Учитывая всю информацию, которую ты мне рассказал и которую я передал ему, он уверен, что пожар был устроен всего через несколько минут после того, как ты забрал детей, а тела…

— Не говори этого… - обхватив голову руками, я отшатнулся назад, наткнувшись на раковину. — Нет, папа. Господи Иисусе, только не говори мне, что…

— Джонни, ш — ш-ш… все в порядке, сынок. — Отодвинув стул, отец подошел ко мне. — Иди сюда…

— Она мертва? — Прошептал я, чувствуя, как слезы текут по моим щекам. — Но я сказал ей, что вернусь за ней, — выдавил я, качая головой. — Господи Иисусе, я должен был заставить ее пойти со мной!

Руки моего отца обняли меня. — Ш-ш-ш, — прошептал он, поддерживая меня, когда я почувствовал слабость до костей. — Все в порядке. У меня есть ты.

— Я оставила ее там, папа, — выдавил я, прижимая к себе отца. — Я оставил ее в том доме!

— Ты знаешь, что ты сделал сегодня вечером? — спросил он, крепче прижимая меня к себе. — Ты спас четверых детей.

— Нет. — Я зажмурил глаза и уткнулась лицом в его шею. — Не говори так…

— Они бы сгорели заживо в том доме, если бы ты не был таким сумасшедшим, безрассудным, блестящим человеком, каким ты являешься, — продолжал он говорить. — У них не было бы ни единого шанса выбраться оттуда, сынок. Шона облили алкоголем. Ты спас их всех, Джонни. Они были в своих постелях, сынок. Они были в ужасе от него. Эти дети ни за что не вышли бы из своих комнат, если бы ты не пошел туда за ними. — Папа вздрогнул, прежде чем добавить: — И что ты сказал о том, что поскользнулся на лестнице, на лестничной площадке и в коридоре, когда был в доме? Это были алкоголь и бензин, Джонни. Одна искра пламени, и для этих детей все было кончено — все это место вспыхнуло бы вместе со всеми вами, находившимися там, — но ты сохранил самообладание и вытащил их. Ты

— Нет, нет, нет, — выдавил я в ужасе. — Я не понимал, что делаю.

— Ты доверял своим инстинктам, — поправил он. — Возможно, ты не понимал, что происходит, сынок, но ты знал, что им нужно было выбираться. Благодаря тебе сегодня в этом доме четверо детей живы и дышат.

— Они уже знают? — Прошептал я, крепко зажмурив глаза.

— Нет, — ответил папа.

— Черт, — прохрипел я. — Как я скажу Шэннон?

— Скажешь мне что? — Голос Шэннон заполнил мои уши, и я вздрогнул.

— Шэн, — выдавил я, отстраняясь от отца и обнаруживая, что она стоит в дверях кухни, выглядя маленькой и испуганной. — Ты в порядке?

— Что случилось? — прохрипела она, широко раскрыв глаза, полные страха. — Почему ты плачешь?

— Я не плачу, детка. — Шмыгая носом, я вытер глаза и двинулся к ней, испытывая потребность заключить ее в свои объятия и просто остановить мир на минуту. У меня кружилась голова, сердце бешено колотилось, и я не мог всего этого осознать. Сократив расстояние между нами, я притянул ее в свои объятия и сжал ее тело крепче, чем, по-моему, должен был. — Я люблю тебя, — прошептал я, прижимая ее к себе. — Господи Иисусе, Шэн, мне так чертовски жаль.

— Почему ты извиняешься? — она задыхалась, цепляясь за мою талию. — Что происходит?

— Я пытался, Шэн, — выдавил я, крепче прижимая ее к себе. — Я действительно пытался.

— Джонни, что происходит? — спросила она срывающимся голосом.

— Шэннон! — Голос Даррена заполнил мои уши, и я обернулся как раз в тот момент, когда он ворвался в дверь подсобки, по его щекам текли слезы. — С вами все в порядке? — Его налитые кровью глаза были дикими и полными паники, когда он, пошатываясь, вошел в кухню. — Где мальчики?

— Даррен? — Шэннон закричала, вырываясь из моих объятий. — Что здесь происходит?

— Шэн… — душераздирающий всхлип вырвался из его горла. — Я не могу…

— Все мальчики здесь, и они все в безопасности, — ответил папа, двигаясь, чтобы поймать Даррена, как раз в тот момент, когда у него подкосились ноги. — Все, с тобой все в порядке. — Опустив их обоих на пол, отец притянул его к себе. — Я держу тебя.

— Мама, — заплакал он, уткнувшись лицом в шею моего отца. — Моя мама!

— Я знаю, — прошептал папа, обхватив ладонью его затылок. — Ш-ш-ш, я знаю, парень. Я знаю.