— Итак, — прошелся внутрь Алекс и указал на шестерых женщин, что стояли у стены.

Одеты они были в лохмотья, волосы засаленные и никаких чувств у мальчишки, кроме жалости, не вызывали.

— Прошу. Это все, что осталось на данный момент, — взглянув на женщин он вздохнул и кивнул им, после чего те принялись снимать лохмотья, дабы продемонстрировать то, чем одарила их природа. — Я, признаться не готовился и не ожидал вашего визита. Поэтому, уж простите, товар немного не в том виде.

Фил подошел, осмотрел женщин и хмыкнул.

Как он и ожидал, всем им было уже немало лет. По деревенским меркам, конечно. Грудь у всех была приличной, все достаточно подтянутые с округлостями в нужных местах. Однако, не все было так радужно. У некоторых были шрамы, одна с ожогом, а крайняя, с грязными светло русыми волосами настолько худая, что казалось ее морили голодом.

— Действительно не большой выбор. Да и понятно, почему их осенью не купили, — поджал губы Фил и взглянул на Алекса. — Это все девственницы?

— Нет, это почти все что есть. Девственница — одна, — указал он на молодую девчушку, стоявшую у другой стены. Такие же лохмотья, светлые, но грязные и скомканные волосы. — К сожалению, другого я предложить вам ничего не могу.

Маг подошел к женщине с ожогом на ноге, осмотрел подтянутую грудь и спросил:

— Этой сколько лет?

— По моим записям двадцать три. Но на вид я бы меньше двадцати пяти не дал.

— Согласен, — кивнул Фил и обернулся к ученику. — Ну? Как тебе?

Рэй опустил взгляд в пол и пробормотал:

— Она же мне в мамки годиться...

— Тоже верно, — кивнул учитель, прошелся вдоль выстроившихся рабынь, что уже начали подрагивать от холода, и остановился у самой худой и больной на вид.

Он взял ее за подбородок, осмотрел красивое и аккуратное лицо и хмыкнул, отметив что-то для себя.

— Сколько за эту?

— Две серебряные, — помявшись ответил Алекс.

— Худая слишком, — вздохнул Фил и снова прошелся вдоль «строя». Остановившись у женщины с самой большой, но уже отвисшей грудью, он взглянул на Рэя. — А эта? Ты только погляди на грудь! Если бы не шрам через весь живот, то было бы идеально...

Рэй насупился и не поднимая взгляда от пола молчал, совершенно не понимая, как себя вести.

Учитель вздохнул, подошел к ученику, оглядел его с ног до головы и произнес:

— У тебя три секунды. Выбирай одну и пойдем. Мне еще нужно кое-куда заглянуть.

Рэй, нервно перебиравший пальцами рукава кожаной куртки, поднял взгляд. Еще раз оглядев всех выставленных перед ним женщин, он молча указал на девушку, что стояла у стены, отдельно от всех.

— Хорошо, — кивнул Фил и подошел к Алексу. — Две серебрушки за двух. Девственницу и ту, самую худую.

Работорговец закусил губу и мельком глянул на девушку со светло русыми волосами. после чего перевел взгляд на протянутую руку мага.

— Как бы мне не хотелось избавиться от этих двух, я должен вас предупредить. Та худая — больна. Один из охранников подхватил какую-то заразу в Нарисе. Додумался связываться с портовыми шлюхами. Ну, а здесь он додумался попортить товар. Если бы не он, на сегодняшний день у меня было бы две девственницы. И возможно бы она по весне окупила бы содержание остальных. Однако...

— Лечить ее слишком дорого и без гарантий, — кивнул Фил. — Я в курсе. Поэтому и предлагаю две серебрушки за обеих. Согласитесь — выгодная сделка. Мы оба понимаем, что до весны они не дотянут. Одна больная, а вторая по сути — ребенок. Сколько ей? Четырнадцать?

— Семнадцать, — сморщившись произнес Алекс, но заметив, как выразительно на него посмотрел маг, нехотя признался. — Пятнадцать. Шестнадцать будет осенью.

— Тем более. Маленька, худая и... бесполезная. Учить ее никто не учил, ведь так? В этих краях вы ее не продадите за хорошую цену. Здесь за страсть к детям по голове не погладят.

— Две серебряных, — кивнул Алекс и пожал руку Фила.

— И одежда. В этих лохмотьях и босиком они помрут, пока дойдут до нашего дома, — добавил Фил не отпуская руки работорговца.

Тот мялся секунд пять, после чего кивнул:

— Две серебром и обувь с одеждой.

Фил с довольной миной повернулся к ученику и кивнул на выход.

— Мы подождем снаружи. Там и рассчитаемся. Тут дышать нечем.

Выйдя на улицу, он втянул носом свежий воздух и покачал головой:

— Как они вообще там выживают? Вонища же жуткая...