— Господин, ещё раз.

Илиот едва удержался от новой затрещины, я же повторил, переждал боль от срыва, когда вышедший из-под контроля жар души обжигал плоть и корёжил пальцы в судороге. Листен в это время лихорадочно черкал по листу, зарисовывая печати.

Я размял пальцы и повторил ещё раз. На этот раз без жара души. Не знаю даже, что это на меня нашло. Осторожно заметил:

— У меня есть догадка, что эти печати как никогда близки к тем, что ты должен создать.

Сказал и поморщился. Тут как бы не пришлось переделывать уже переделанное, а я пекусь о том, до чего ещё нескоро дойдут руки.

Листен вскинулся, позабыв про бумагу:

— Думаете, глава Вир дал вам изначальную печать? Он не показал её результат?

— Показал. Эта печать действовала в его исполнении, — неохотно, уже проклиная свой вечно спешащий язык, принялся объяснять я. Опомнившись, пошёл по самому лёгкому пути. — Его Дом очень близок к королевскому, в его жилах, уверен, тоже очень много ихора Амании.

— Ну да, действительно, кому попало не доверили бы тайную технику света, но и ваша кровь, господин…

Взгляд Листена затуманился, словно он уже погрузился в пересчёт печатей или новый расчёт, кем я прихожусь нынешнему королю.

— Дальше, — вернул я его к действительности. — Вестет сортам порртаг.

Листен нахмурился:

— Ещё один новый раздел техник? Я даже не слышал о таком.

Я невольно поджал губы. Всё как и думал. Если Листен, чуть ли не десяток лет проживший в и возле Академии, не знает этого раздела техник, то откуда о нём знал один из Вораз?

Или я ошибаюсь, и в подвал Кузни он проник другим способом?

Ирал снова прошипел:

— Воры. Все на что они способны — это воровство.

Переведя взгляд на Листена, он качнулся ближе к нему, занёс над ним руку. Огромная, плечистая тень, одна ладонь которого была больше головы Листена. И он явно хочет отвесить не дружескую затрещину. Казалось, одно движение и он сплющит Листену голову в своей хватке.

— И ты, раз за разом оскорбляющий великого Предка, один из таких воров.

Я со свистом втянул в себя воздух, соображая, как быть. Моего знака Ирал спиной не увидит, рявкнуть, останавливая его и тем самым дать подозрения на свой счёт?

Ирал, чтобы тебя Ребел к себе прибрал, верного такого, что ты творишь?

— Ирал! Ты забываешься!

К счастью, его снова осадили и без меня. Молак рявкнул так рявкнул.

Но даже после этого Ирал лишь медленно повернул к Молаку голову, медленно опустил руку и медленно шагнул в сторону.

Я стиснул зубы.

Молаку это тоже не понравилось:

— Ты забыл, что этот человек нужен господину? Ты идёшь против господина?

Ирал набычился, прошипел:

— Я помню об этом. И только благодаря этому этот ублюдок с грязным языком ещё жив. Но с каждым днём он будет нужен господину всё меньше и меньше. Сегодня я докажу это господину. И однажды…

Ирал поднял перед собой руку и медленно сжал кулак.

Опомнившись, я разжал стиснутые зубы, опустил взгляд из пустоты на Листена, спросил:

— Записал?

— Повторите ещё раз, господин.

Я повторил. Ещё и ещё раз, до тех пор, пока Ариос не произнёс:

— К шатру идут, господин.

Я тут же махнул Листену:

— Довольно, что успел, то успел, всё равно это не к спеху. Возвращайся и продолжай работать.

Шагнул следом за ними, едва не столкнувшись с угрюмым волосатым. Сегодня даже в ханбоке без герба, словно Илиот.

Он смерил меня злым взглядом и шмыгнул в шатёр, словно меня здесь и нет. Я хмыкнул. Ну уж нет, сидеть рядом с ним нюхать мазь, которой он натёр ожоги?

Разумеется, найти уединение посреди военного лагеря не самая лёгкая задача, но мне и полного уединения не нужно, хватило камня у угла конюшни.

Я привалился к стене, сбитой из досок, прищурился на солнце и сложил первые печати.

Объяснись, Ирал.

Он одним длинным шагом оказался рядом, через миг провалился по пояс под землю, сделав так, что его лицо оказалось на одном уровне с моим и с жаром выдохнул:

— Господин! Мы стали сильней, мы вернули способность сражаться, вы тоже стали сильней. А они — воры! Воры, без которых вы вполне можете обойтись!

Я нетерпеливо повторил жест.

Объяснись.

— Неужели вы не видите совпадения, господин? — изумился Ирал, зачастил, складывая передо мной печати. — Глядите. Шесть печатей, разбитых на две части для двух рук. Одна часть отвечает за тишину и передвижение, другая отвечает за невидимость. Этот ублюдок с грязным языком ахает, что не знает такого раздела, тупица. Тень. Это тень, господин, а то, что дал вам Вир, не более, чем украденные Шаги сквозь тень. Те Шаги, что вы пытались выучить у статуи Предка Ребела, господин!