Здесь скорее нужно беспокоиться, чтобы тени поняли верно — это не тренировка, а приказ. Но так ли уж часто я начинаю разминку пальцев сразу с семнадцатой печати?

Поэтому я поднял руку и сложил пальцы так, как показывал Ирал, принимая его правила.

Он тут же крутнул кистью, не меняя печати, и сообщил:

— Осмотреться.

А вот это вполне удобно. Два близких смысла на одном, в общем-то, жесте, а размять запястье вполне обычное дело, даже с печатью. Ирал проследил, как я повторил жест и перешёл к следующему:

— Проследить…

Знаков было много, но чем дальше, тем интересней было их запоминать, уже представляя, как и где я буду их использовать.

—…Слушать разговоры этого человека, — заметив мой взгляд, Ирал пожал плечами. — На самом деле может быть удобно, господин. Не здесь, где людей мало, а в оживлённом месте. Вас может заинтересовать купец, идар или стражник. Один жест и к вечеру вы будете знать обо всех, с кем встречался нужный вам человек. Ну, — Ирал развёл руками, — на сегодня довольно.

Я напомнил:

— Алфавит.

Он возразил:

— Господин, сегодня я уже передал вам дост… много знаков, я бы советовал отложить остальное на следующий урок, уложить в памяти сначала основные жесты, а сейчас заняться ихором.

Я помедлил, а затем покачал головой:

— Не хочу, — раньше, чем Ирал успел что-то сказать, я припечатал. — Не вижу смысла.

Ирал переглянулся с Молаком и явно уступил ему право говорить.

— Господин, мы понимаем, что однообразие будней в этой камере изматывает вас, но десятица не бесконечна, а другого такого случая посвятить себя целиком этой тренировке вам представится нескоро.

— Она бессмысленна, — с усмешкой заявил я.

Молак дрогнул и шагнул вперёд, на самом деле даже не коснувшись пола, а скользнув в пальце над ним. Тень всё же. Все эти их ужимки, которыми они обзавелись, когда стали плотней и более детальными, лишь наносное, дань прошлому. Если уж Молак беспокоится, как измотали меня эти семь или сколько там дней в тюрьме, то мне стоит беспокоиться, как измотали их эти годы бесплотности и невозможности даже говорить.

Или не стоит беспокоиться? Они ведь тени, а не живые люди. Могут ли они озлобиться или сойти с ума?

— Господин, скоро ужин, а значит, скоро истечёт и этот день. Давайте вы отдохнёте сегодня, а завтра, со свежими силами…

Видимо, моя кривая ухмылка была ну очень выразительно, раз Молак замолчал. Наверное, я сам сейчас выглядел слегка сумасшедшим. Помедлив, я всё же объяснился:

— Вы уверяли меня, что я вот-вот получу эту силу, вот-вот разожгу ихор в крови. Вы уверяли меня в этом снова и снова.

У Молака чуть дёрнулась щека, а Ирал за его спиной опустил взгляд в пол. Ну да, именно они попеременно уверяли меня в этом, иногда, правда, проговариваясь, что это долгий путь. Но на самом деле вся сложность совсем в другом.

— Господин…

Я вскинул руку в новом выученном жесте.

Молчать.

Молак его узнал. Отлично. Даже не ожидал.

В тишине заговорил я:

— Все эти ваши рассказы об опыте других Оскуридо устарели на тысячу лет. Сначала вы говорили, что мне хватит нескольких чаш состава, но я выдул целый кувшин. Затем вы говорили, что осталось немного, чуть-чуть, буквально три или четыре объёма жара души. Я сливаю его почти десятицу и что? — я снова развёл руками. — Ничего. Ни-че-го. Вам пора признать очевидное — это всё бесполезно.

Молак не утерпел:

— Нет! Кровь Оскуридо в вас сильна! Десятица ещё не прошла. Вы не можете застрять на этом жалком этапе! Раньше…

Я перебил его:

— Раньше! Отличное слово. Вы словно забыли самое важное, то, с чего и началось ваше возрождение как теней.

Молак лишь нахмурился, явно не поняв, к чему я клоню, а вот Ирал неожиданно поднял голову и продолжил мою мысль:

— Смерти.

Я кивнул:

— Смерти. Ещё до того, как я прошёл посвящение, вы начали становиться сильней. Вы начали издавать звуки едва я впервые убил. После следующих смертей вы перестали бояться света. Когда я начал убивать десятками — вы заговорили. Я, я сам начал становиться сильней с этими смертями. Спустившись от алтаря после посвящения Возвышенным Мечником, через несколько месяцев я уже убивал Паладинов. С чего вы решили, что теперь всё изменилось? С чего вы так упёрлись в этот ихор?

— Но господин, мы же чувствуем, как вы становились сильней, как мы становились сильней, после каждой чаши состава, которую вы приняли в Академии.

— Хорошее слово, — я кивнул и повторил его. — Становились. Ста-но-ви-лись. Не становитесь по-прежнему, а лишь становились. В прошлом. Да, расщепив этот состав, я добавил себе сил, но разве я поднялся на следующую ступень?

Я не стал просить меч, вместо этого поднял руки и сложил печати:

— Исит питар раум.

Дверь в камеру перекрыла стена земли, словно проросшая из каменных блоков. Я тут же добавил ей толщины: