— Да нет, — он пожал плечами, — почему же. Я не откажусь оказаться на свежем воздухе.

— Так, значит, так. Разошлись!

Я тут же сорвался с места. И нет, я не настолько соскучился по своему отряду и парням, чтобы со всех ног бежать к ним. Я бежал в купальню и плевать, что там всё остыло за ночь, я десятицу просидел в тесной камере и больше всего сейчас хотел помыться. И побриться, наконец.

В общем, холодная вода мне ничуть не мешала. Я соскоблил щетину, которая уже пыталась превратиться в убогую бородку, пусть и чужим ножом, дважды прошёлся по себе мочалкой, сдирая пот сражения с Кровавым, пот тренировок с ихором и затхлый запах подземелья. Ну и ещё пару неприятных запахов заодно.

О чём я не подумал, так это о том, что с утра здесь может не оказаться запасных ханбоков, но в этом мне повезло. Возможно, слуги поленились убрать всё за учениками, но в корзине в углу я нашёл чистое одеяние. Немного великовато даже для меня, но это мелочь. Может, потому и лежало, что всем остальным из учеников оказалось не по размеру.

Когда я распахнул дверь башни, то сразу очутился под десятком взглядов.

Можно было не сомневаться, что первым заговорил Язва-Домар:

— Ты гляди, заявился раньше срока.

Я лишь улыбнулся, а вот Урай изумился:

— Раньше срока? А ему отмерили срок?

— Конечно, — хохотнул Язва. — Ведь Лиал у нас уже всё умеет, всё знает, вот его и забрали, обещали вернуть только к экзамену.

— Экзамену?

Верий буркнул:

— Урай, кого ты слушаешь? Он языком мелет, словно… — махнул рукой, оборвав себя, припечатал. — Сказали, как разберутся, так вернётся. Вернулся? Значит, разобрались.

Питак скривился:

— Лучше бы они сначала заставили его за собой убрать, а затем забирали.

Его тут же поддержали:

— Точно-точно.

Мозар, которого я когда-то заставил мыть пол, процедил:

— Сам залил тут всё кровью и смылся. Я все руки кирпичом стёр, пока отскоблил свою часть.

Я в изумлении покачал головой. Я всеми силами доказываю, включая клятвы Хранителям на алтаре, что непричастен к смерти Кровавого, убедил в этом всех, даже учителя Закия, а парни ничуть не сомневаясь, причисляют эту смерть ко мне. Тех ли я убеждал?

Со вздохом призвал их к разуму:

— Я-то здесь при чём? Его вскрыли мечом. Сильный идар, возможно, даже Паладин.

— Да нам какая разница, Лиал, — поддел меня Домар в очередной раз. — Вон, Мозар тоже не виноват, что его тогда вырвало, это всё вино, которое даже не он покупал.

— Да! — тут же поддакнул сам Мозар.

Возможно, даже не особо поняв, с чем соглашается. Он не очень сообразительный. Но мне как-то это всё уже надоело. Как-то оно всё в камере было спокойней. Мне почему-то помнилось, что у нас отношения в отряде наладились, что мои заслуги в тренировках и прочем признали.

Ошибался? Или десятицы хватило, чтобы всё это забылось?

Я пожал плечами:

— Вы можете мечтать о чём угодно. Но убирать вам приказали учителя, они же меня и посадили под замок. Если такие умные и справедливые, то попросили бы их выпустить меня и прийти убирать. Промолчали? Кто же вам тогда дурак, Язва?

Он снова начал цедить желчь:

— Да ты, конечно, у нас всегда был умный. Ищи дураков заступаться за тебя перед Закием.

Я даже не взглянул в его сторону, шагнул, наконец, от дверей в зал башни. Взгляд тут же зацепился за ведро или бадью, в которой нам приносили отвар для суставов. Я поджал губы.

Десятицу я был его лишён. Хорошо ещё, что, даже занимаясь сгущением ихора, не забывал про повторения печатей. Но всё же, по большому счёту, я оказался лишён многих возможностей на целую десятицу. Одну девятую отмеренного мне срока обучения до первого экзамена я уже пропустил. Бездарно. Не сумел зажечь ихор в крови.

Молча присел и сунул руки в отвар. Уже едва тёплый, а значит, действует слабо. Оно и понятно — все готовятся уходить, все давно закончили парить руки, время упущено.

Как бы не так.

— Агдже сир.

Отвар тут же вскипел вокруг ладони, жахнул мне в лицо паром, но я только поморщился, и осторожно, не нарушая печати, принялся мешать этот клятый отвар. Осторожно, но быстро, чтобы он не успевал превращаться в пар и обжигать мне лицо.

Смарт, который всё это время молча стоял в стороне, хмыкнул:

— А мы до этого не додумались. Даже ты, Орт.

Орт, который так и продолжал носить у нас прозвище Умник, скривил губы. Я бы тоже, может, не додумался, но у меня был Илиот, который на моих глазах как-то раз использовал именно этот трюк, чтобы подогреть воду прямо в деревянном ведре. Плохо то, что я тогда не особо присматривался к его техникам, как и мои тени. Я-то ладно, я и не думал, что мне это может пригодится, а вот тот же Ирал явно сглупил. Мог бы проявить любопытство, советничек, больше интересоваться тем, как изменилось искусство печатей за минувшие во время его сна столетия.