Шрифт:
Я сделала испуганное лицо - слишком стараться не пришлось - и уперлась ладонями ему в грудь. Чуть повернулась и попятилась. Шаг, другой...
?регори не мешал, ухмылялся только. Насильники любят играть, слoвно кошка c мышью.
Пальцы нащупали позади холодный гладкий фарфор. Есть!
– Ну, хватит!
– выдохнул Грегори и рванул в стороны полы моего халата.
Я ?евольно вскрикнула, схватила статуэтку...
Дверь открылась рывком, и в спальню влетела, воинственно размахивая четками... Мэри.
С гортанным криком она подскочила к оторопевшему Грегори, захлестнула четками его горло. Деревянные бусины впились в кадык. ?регори захрипел, дернулся, пытаясь стряхнуть неожиданную удавку...
И осел на пол, cхлопотав статуэткой по темечку.
– Так тебе! Так!
– выпалила раскрасневшаяся Мэри, пиная его в бок носком туфельки.
– С-спасибо, – хрипло выговорила я, кое-как запахивая халат. Статуэтку я из рук не выпустила - это было попросту выше моих сил. Может, прихватить ее с собой на память?
Мэри подняла на меня взгляд.
– Я видела, как он открывал ключом твою комнату, - объяснила она спокойно. – И поняла, что тут что-то не так. Конечно, старая любовь не ржавеет и все такое... Но если бы ты ждала его в гости,то отперла бы дверь сама.
– Очень рассудительно, – похвалила я, пытаясь отдышаться. Все-таки подобные встряски волей-неволей заставляют вас нервничать. Кстати, а как Грегори раздобыл ключ?..
– Еще раз спасибо. И конечно, я его не ждала.
– Это я уже поняла, – хмыкнула моя так называемая сестра и вновь пнула бесчувственного Грегори.
– На любовные игры это не походило... Что будем с ним делать?
Я хмыкнула.
– Что ты предлагаешь?
– Можно, конечно, закопать тело в саду, - предложила Мэри хладнокровно. – Но, боюсь, его хватятся. И твой муж вряд ли обрадуется ещё одному убийству.
– Это точно, – я невольно улыбнулась такому трезвому подходу и поинтересовалась с любопытством: - Тебе его совсем не жаль?
Она пожала плечами.
– Око за око, зуб за зуб.
– Раньше ты считала, что Грегори просто сбился с пути, – заметила я.
– И непременно искупил бы свой грех женитьбой, если бы не прямой запрет его отца.
Я передернула плечами, вспомнив напыщенные речи сестры.
Мэри холодно улыбнулась.
– Молодая была, глупая... Так что будем делать? Нельзя же оставить его тут.
– Разумеется, – вновь хмыкнула я.
– Давай проcто отнесем его в соседнюю спальню и уложим на кровать.
– А утром скажем, что он перепил? – живо закончила она и кивнула. – Неплохая мысль.
От Грегори и впрямь попахивало выпивкой. Должно быть, он долго подбадривал себя алкоголем, прежде чем решиться.
– Ты за ноги, я за руки, – принялась я руководить.
– Сейчас я отопру дверь ванной. Думаю, в коридор лучше не выходить.
Сказано - сделано. Мэри взяла нашу общую жертву за ноги, я подхватила за безвольно обвисшие руки.
Рослого и крепкого мужчину даже вдвоем тащить было тяжеловато, тем более что я откровенно манкировала своей частью работы.
Мэри раскраснелась и тяжело дышала.
Волосы у нее, как всегда, были забраны под чепчик. Но лента на горловине ночной сорочки развязалась, от?рывая взгляду подвеску на цепочке - букет крошечных колокольчиков в хрустальном шаре. Я моргнула. Нет, не может быть!..
– Подними сильнее, он бьется головой!
– скомандовала она, когда Грегори звучно ударился затылком o пoрог. – Уф, давай немного передохнем.
– Мне нельзя поднимать тяжелое, - огрызнулась я. – А ему поделом.
Мэри усмехнулась.
– Ты стала злой, сестричка, – заметила она, вытирая взмокший лоб рукавом.
– Всего лишь справедливой, - не согласилась я.
– Никогда не разделяла этого твоего девиза насчет подставить вторую щеку.
Она только дернула плечом и вновь взялась за мужские ноги. Надо не забыть отыскать тапочки Грегори и отнести в его ком?ату. Иначе у Этана могут возникнуть лишние вопросы.
Я ещё не решила, рассказать ли об этом происшествии мужу. Но точно не хотелось объясняться посреди ночи.
Мэри спиной толкнула дверь, попятилась задом в комнату...
А я замерла, натолкнувшись на потрясенный взгляд дворецкого.
ГЛ?ВА 4. Мне отмщение,и аз воздам
– Дорогой, у меня есть план!
– М-м-м?
– простонал Этан и заслонил лицо рукой.
Дворецкий бдел, так что в семь утра мы уже могли наслаждаться ярким электрическим светом. Точнее, наслаждалась я, а Этан страдал.