— Ну, им там уж точно покажут что почем, правда?

— Я хочу когда-нибудь стать солдатом.

Джо едва не врезался в бордюрный камень.

— Правда? — переспросил он непринужденно.

— Угу.

— Зачем?

— Сражаться за свою страну.

— А твоя страна станет сражаться за тебя?

— Не понимаю.

— Ты знаешь, почему мы живем в Айборе?

— Потому что у нас там хороший дом.

— Верно, — сказал Джо. — Но еще потому, что это единственное место, где кубинцы могут жить, не ощущая себя людьми второго сорта. Надеюсь, ты понимаешь, что значит «второй сорт»?

Томас кивнул:

— Не самый лучший.

— Именно так. Вот твоя мама жила здесь, и к ней относились так, словно она второго сорта. Она не имела права заходить в большинство ресторанов и гостиниц. Знаешь, что было бы, если бы она пошла в кинотеатр в центре? Ей бы пришлось пить из питьевого фонтанчика для цветных.

Джо говорил об этом осипшим голосом.

— И что же? — спросил Томас.

— А то, что эта страна была не рада твоей матери.

— Я знаю, — сказал Томас, хотя Джо видел, что его сын слегка ошарашен. Джо раньше никогда не рассказывал ему о раздельных питьевых фонтанчиках.

— Знаешь?

Томас смотрел теперь широко раскрытыми глазами, отчего боль в них стала еще заметнее.

Джо решил сменить тему.

— Кстати, какую страну ты имел в виду?

— Какую страну?

Джо покивал:

— Да, эту или Кубу?

Томас долго смотрел в окно, так долго, что они успели доехать до поместья Диона, миновали пост охраны у парадных ворот и покатили дальше по дорожке, обсаженной пальмами и магнолиями, когда он снова заговорил. Джо раньше никогда не задавал сыну этого вопроса, потому что боялся услышать ответ. Грасиэла была чистокровной кубинкой. Ее бабушка и тетки были кубинками. Первые два класса Томас отучился в Гаване. По-испански он говорил так же запросто, как по-английски.

— Эту, — сказал он. — Америку.

Ответ настолько изумил Джо, что он забыл выжать сцепление, когда они подъехали к дому Диона, и машина зафыркала, прежде чем он перевел рычаг на нейтралку.

— Твой дом Америка? — уточнил Джо. — Мне казалось…

Томас покачал головой:

— Куба — мой дом.

— Я ничего не понимаю.

Томас потянулся к дверной ручке, и выражение его лица явственно говорило, что лично ему все понятно.

— Но Америка стоит того, чтобы за нее умереть.

— Я ведь только что рассказывал тебе, как Америка относилась к твоей маме.

— Я знаю, — сказал Томас. — Но, папа…

Он пытался осмыслить все это, отчего жестикулировал энергичнее обычного.

— Так что же? — спросил в итоге Джо.

— У всех свои недостатки, — ответил Томас и открыл дверцу.

Как только Томас вылез из машины, Дион распахнул дверь дома. В углу рта у него уже торчала сигара, это в восемь-то утра. Он молча сграбастал Томаса посреди патио и понес его, прижимая к бедру, словно буханку хлеба, так они и вошли в дом.

— Я слышал, ты болел.

— Дядя Ди, отпусти меня.

— Ты не похож на больного.

— Я не болен. У меня была ветрянка.

— Я слышал, ты был похож на клоуна из цирка.

— Неправда.

Джо вошел в дом вслед за ними, их шутливый диалог почти развеял ощущение опасности, нараставшее целое утро, а если подумать, то, наверное, целый месяц. То не была опасность, исходившая только от убийцы, хотя он немало думал о нем. То не была опасность, исходившая от призрачного мальчика, хотя он боялся очередного появления этого жуткого существа сильнее, чем хотел бы признаться себе. То была всеобъемлющая опасность, от которой нет спасения. В последние месяцы его не покидало чувство, что весь мир перестраивается и демоны-рабы без устали трудятся день и ночь, перекраивая, придавая ему новую форму. Эти демоны-рабы трудились в преисподней, не прерываясь даже не сон.

Джо чувствовал, как пласты почвы шевелятся под ногами, но каждый раз, когда он смотрел на землю, казалось, что та и не думала двигаться.

— Так, значит, ты теперь в цирке? — допрашивал Томаса Дион.

— Я не в цирке.

— Тебе нужно завести ручную обезьянку.

— Я не в цирке…

— Или, к примеру, слоненка. Вот будет здорово.

— Я не могу завести слоненка.

— Почему нет?

— Он вырастет слишком большой.

— А, так ты боишься, что тебе придется убирать за ним навоз.

— Нет!

— Нет? От него будут горы навоза.

— Он станет слишком большим, чтобы жить в доме.

— Да, но ты же можешь перевезти его на ферму на Кубе. — Дион одной рукой перехватил Томаса, все еще прижимая его к бедру, другой рукой передвинул во рту сигару. — Хотя, наверное, тогда придется уйти из цирка. Слоны требуют постоянного ухода.

Они дошли до кухни, и он опустил Томаса на пол.

— У меня есть для тебя подарок.

Он сунул руку в раковину и вынул баскетбольный мяч. Перебросил его Томасу.