Дэнни вгляделся ему в лицо: не шутит ли?

— Ты подошел очень близко, — заметил Маккенна. — Бишоп попросил твою писанину. Ты ему дал. Теперь он пригласил тебя пообедать. Голову даю на отсечение, там будет и Фраина.

— Мы точно не знаем, придет ли…

— Знаем, — прервал тот. — Во всяком случае, можно с уверенностью это предположить. А если звезды сойдутся и Фраина проведет тебя в редакцию «Революционной эпохи»…

— Тогда что? Ты хочешь, чтобы я вот так, запросто, ему сказал: «Раз уж мы на такой короткой ноге, дайте-ка мне списочек адресатов вашей организации»?

— Укради, — произнес Маккенна.

— Что?

— Если проникнешь к ним в контору, просто, черт побери, выкради список, парень.

Дэнни встал, все еще слегка покачиваясь; одно ухо у него по-прежнему было заложено.

— Да что такого вселенски важного в этих списках?

— Они позволяют вести слежку.

— Слежку, ну-ну.

Маккенна кивнул.

— И сколько же в тебе дерьма, на целый амбар хватит. — Дэнни сошел со ступенек. — И я к их редакции сегодня даже близко не подойду. Мы встречаемся в ресторане.

Маккенна кивнул:

— Ладно, ладно. Моя служба тебе обеспечит кое-какое прикрытие, чтобы большевики на тебя не косились. Порадует тебя это?

— Что за прикрытие?

— Ты ведь знаешь моего Гамильтона?

Дэнни кивнул. Как же, Джерри Гамильтон. Джерсийский Джерри. Сущий головорез. От тюремной камеры его защищает лишь полицейский значок.

— Знаю.

— Сегодня вечером смотри в оба и будь готов.

— К чему?

— Когда это случится, ты поймешь к чему, уж поверь мне. — Маккенна встал и отряхнул пыль с брюк. После взрыва она без конца сеялась и сеялась откуда-то сверху. — А теперь пойди приведи себя в божеский вид. У тебя на шее струйки крови засохли. И ты весь в пыли. Что волосы, что лицо. Как бушмен, из тех, которых я видел в книжках с картинками.

Подойдя к ресторану, Дэнни обнаружил, что дверь заперта, а окна закрыты ставнями.

— Он не работает по воскресеньям. — Натан Бишоп выступил из полутемного дверного проема под слабый желтый свет ближайшего фонаря. — Я забыл.

Дэнни окинул взглядом пустую улицу:

— Где товарищ Фраина?

— Там, куда мы сейчас направляемся.

— А-а…

— Вы от рождения тугодум или с недавних пор?

— От рождения.

Бишоп вытянул руку:

— На той стороне машина.

Дэнни теперь и сам увидел: «олдсмобиль», за рулем Петр Главяк, взгляд устремлен прямо перед собой. Вот он повернул ключ зажигания, и рокот тяжелого мотора разнесся по улице, эхом отражаясь от стен.

Подходя к автомобилю, Натан оглянулся через плечо:

— Вы идете?

Дэнни надеялся, что люди Маккенны где-то рядом, а не надираются в каком-нибудь баре за углом, прежде чем отправиться в ресторан. Он представил себе картину: Джерсийский Джерри и еще какой-нибудь громила с оловянным значком рядового торчат возле темного ресторана, один пялится в адрес, который вывел на собственной ладони, и потом качает головой с озадаченностью пятилетнего ребенка.

Дэнни сошел с тротуара и двинулся к машине.

Они миновали несколько кварталов, а когда свернули на Харрисон-авеню, начался легкий дождик. Петр Главяк включил «дворники». Как и вся машина, они были тяжеленные, и их шлепанье, туда-сюда, болезненно отдавалось у Дэнни в груди.

— Не вижу сегодня оживления, — произнес Натан.

Дэнни посмотрел на Харрисон-авеню, на пустые тротуары:

— Ну да. Так ведь воскресенье.

— Я говорил о вас.

Ресторан назывался «Октябрь» — это единственное слово было написано на двери красными буковками, такими мелкими, что Дэнни, за последние два месяца проходивший мимо заведения несколько раз, даже не замечал их. В зальчике три столика, но накрыт был только один. Натан подвел к нему Дэнни.

Петр запер входную дверь на щеколду и уселся рядом с ней, положив на колени свои большие руки.

Луис Фраина стоял у крошечной стойки и быстро говорил в телефонную трубку по-русски. Он кивал и что-то яростно царапал в блокноте. Официантка, полная женщина лет шестидесяти, подала Натану с Дэнни бутылку водки и корзинку с черным хлебом. Натан налил по рюмке и поднял свою; Дэнни последовал его примеру.

— Будьте здоровы, — произнес Бишоп.

— Как? Тост не по-русски?

— Боже милостивый, конечно нет. Знаете, кем русские считают западных людей, которые умеют говорить по-русски?

Дэнни покачал головой.

— Шпионами. — Натан снова наполнил рюмки. Похоже, он прочел мысли Дэнни: — А знаете, почему Луис — исключение?

— Почему?

— Потому что он — Луис. Попробуйте хлеб. Очень вкусный.

Русская речь у стойки зазвучала громче, затем раздался неожиданно сердечный хохот, и Луис Фраина повесил трубку, подошел к столику и налил себе.

— Добрый вечер, джентльмены. Рад, что вы сумели прийти.

— Вечер добрый, товарищ, — отозвался Дэнни.

— Вы тот писатель. — Фраина протянул руку.