Пчелы и другие насекомые порхали вокруг, музыка затихла, а природа брала верх. Здесь было хорошо, несмотря на сигаретные окурки и случайные пивные бутылки, валяющиеся в высокой траве. У лета был запах, но и у него тоже. Не думаю, что мне когда-нибудь раньше хотелось уткнуться лицом в чью-то потную грудь.

Поговорим о нервозности. Люди не должны разгуливать полуголыми, если только они не были в бассейне, на озере или еще где-то. Просмотр сосков действительно должен быть зарезервирован для особых случаев. Рождество, дни рождения, бар-мицвы и все такое прочее. Кроме того, с каждым шагом пояс его джинсов слегка скользил по стройным бедрам. Не то, чтобы я пускала слюни, но была близка к этому.

Может быть, мне стоило позаботиться о себе, когда я вернусь домой. Чувство, нарастающее внутри меня, это сверхосознание его физически, умственно и вообще во всех отношениях, оно заставляло меня становиться все более возбужденной. Нервной.

— Ты в порядке? — спросил он, нахмурившись.

— Да. А что?

— Просто у тебя было странное выражение лица.

Дерьмо.

— А, я думала о домашнем задании.

Он вздернул подбородок.

— Как у тебя дела в школе?

— Хорошо. А у тебя?

Кивок.

— Рука все еще болит? — я кивнула на повязку.

— На той неделе я сорвался с доски и снова повредил ее. Но все в порядке.

— Ауч. — Я вздрогнула. — Я так понимаю, Андерс — один из твоих друзей, которых ты сохранил, когда перестал торговать?

— Ага.

— Он другой, — сказала я.

— Можно и, так сказать. — Джон улыбнулся. — Ему все равно, смогу ли я достать для него дерьмо или нет. Для многих других это все, что имело значение.

— Идиоты.

Он пожал плечами.

— Ты хорошо освоилась в школе?

— Конечно. Все в порядке.

— Хорошо, — сказал он. — Спасибо, что подвезла его сюда. Иначе он бы взорвал мой телефон.

— Без проблем.

Неловкое молчание.

— Андерс болтал о какой-то вечеринке в пятницу вечером, — сказала я, теребя кончик косы. — Ты идешь?

— Не знаю. Я еще толком не думал об этом.

Я звякнула ключами.

— Какая-то девушка по имени Сабрина оставила записку на моей машине. Думаю, она, вероятно, пытается уговорить тебя через меня, как ты и предупреждал.

Сдвинув брови, он откинул назад волосы.

— Бри не так уж плоха. Ты должна пойти, если хочешь. Может быть, будет весело.

Бри, а не Сабрина. Хм.

Он оглядел мой белый хэтчбек. В отличие от его автомобиля-зверя, он не будет вызывать страх на улицах. Моя машина открылась со звуковым сигналом.

— Увидимся в школе, — сказала я, сев за руль.

— Ага. — Он наклонился, опершись локтем на открытую водительскую дверь. — Ты справляешься с оружейным фронтом и всем прочим?

Я поморщилась, надвинув темные очки на глаза, чтобы лучше спрятаться.

— Люди называют меня Холденом.

— Ты была очень эффектной.

— Ха, ну, — протянула я, с трудом сдержав сарказм. — Я живу, чтобы производить впечатление. Кто вообще хочет быть скучным и вписываться в общество, когда ты можешь вести себя как законченный психопат перед всем классом, верно?

— Они забудут об этом. — Закрыв за мной дверь, он хитро улыбнулся. — В конце концов.

— Отлично.

— Серьезно, не волнуйся, — сказал он — Завтра в это же время Андерс сделает такую глупость, что никто даже не взглянет на тебя дважды.

— Обещаешь?

Он пожал плечами.

— Я могу заплатить ему, если понадобится.

Я засмеялась, и он улыбнулся, все было мило, дружелюбно и бесконечно лучше. Это было то, в чем нуждались мои дни, больше Джона Коула. (Вставьте сюда счастливый вздох). Солнечные очки скрывали мечтательный взгляд моих глаз.

Он посмотрел на меня сверху вниз, соблазнительный изгиб его губ медленно опустился.

— Не беспокойся об этом, ладно?

— Ладно.

Никто из нас не произнес ни слова. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он отвел взгляд и постучал костяшками пальцев по крыше моей машины.

— Увидимся, — сказал он.

— Подожди, — выпалила я, схватив его за руку. О, его нагретая солнцем кожа так приятна. Я тут же приказала себе отпустить руку. — Дай мне свой телефон. Или позволь мне дать тебе свой номер. Просто на случай, если когда-нибудь в будущем тебе захочется заняться этим ужасным разговором.

На его лице появились упрямые морщины.

— Я понимаю. Действительно понимаю. Ты не хочешь говорить о «Дроп-Стопе», а просто хочешь оставить это позади, — сказала я, желудок скрутило от одного упоминания об этом месте. — Но знаешь, что я еще понимаю. Мы оба были там. Иногда разговор об этом может помочь. Кто знает?