На окраине города, за старым кладбищем, был парк. Явно заброшенный, если судить по траве высотой по колено, разбросанному мусору и обилию полевых цветов. Граффити всех цветов радуги покрывали деревянный детский игровой замок и качели.

— Что это за место? — спросила я, остановив машину рядом с парой других.

— Первая попытка некоторых городских благотворителей построить скейтпарк. Проблема в том, что это так далеко, что нужна машина, чтобы добраться сюда, — сказал он. — Для большинства людей это как бы противоречит цели.

— Ага.

— Думаю, они не хотели, чтобы мы, молодые хулиганы, слонялись вокруг и портили место, которое могли увидеть добропорядочные граждане.

— И как, у них получилось?

Он усмехнулся.

— Не очень. В конце концов, им пришлось построить такой же в городе. Но для нас это просто фантастика. Пойдем и посмотришь.

Я заперла машину и последовала за ним по утоптанной грязной тропинке. Люди собрались у скейт-пандусов, некоторые наблюдали, ожидая своей очереди. Другие пили энергетические напитки и затягивались сигаретами. Гремела музыка, почти заглушая грохот колес по тротуару. Я сдвинула солнечные очки на макушку. Только один человек летал вверх и вниз по стенкам трубы, его тело и доска двигались и выглядели как во сне.

Джон Коул, одетый только в выцветшие черные джинсы и конверсы, ослепил мои глаза. Добавьте к этому твердость его груди, плеч и рук, блестящих от пота благодаря послеполуденному солнцу, и я была на грани того, чтобы написать ему дрянные стихи.

Крутые девчонки хлопали в ладоши и окликали его откуда-то поблизости. Одна из них заметила, что я наблюдала за ним, и усмехнулась, как будто он был ее собственностью, а она метила свою территорию. К сожалению, для нее, грязные взгляды мало что значили. Моча могла бы сработать лучше.

— Эй, — сказал Джон, остановившись на вершине низкого пандуса, на котором мы стояли. Одна нога оставалась на доске, катая ее вперед-назад. — Что ты здесь делаешь?

— Она меня подвезла. Я пригласил ее. — Андерс с улыбкой протянул ему бутылку воды. — Между прочим, я плюнул туда.

Джон пил без перерыва, а я с сомнением посмотрела на Андерса.

— Я пошутил! — воскликнул он, всплеснув руками. — И я встретил свою новую подругу Иди на наказании.

— Наказание, да?

— Да. — Я засунула руки в карманы юбки.

— Не надо было тащить ее сюда, — сказал он приятелю.

— Почему нет? Ты ее знаешь. — Андерс покачался на носках. — Она твоя подруга, верно?

Джон ничего не ответил.

— М-да. В любом случае, — пробормотал Андерс, — сегодня хороший денек, поэтому, почему бы и нет.

Челюсти Джона сжались от напряжения.

— Ладно. Предчувствую надвигающееся настроение. Я оставлю вас вдвоем, чтобы вы могли поговорить. — Не сказав больше ни слова, Андерс отошел поболтать с другими людьми.

Я сделала глубокий вдох.

— Мы определенно могли бы поговорить.

Он нахмурился.

— Я имею в виду, что если ты хочешь о чем-то поговорить со мной, то это было бы прекрасно.

— Нет, — без колебаний ответил Джон. — Все в порядке. Что он тебе сказал?

— Ничего такого, что имело бы смысл. — Я наклонила голову. — Ты уверен, что не хочешь поговорить?

— Ага.

Невероятно неловкое молчание.

— Извини, — сказал он наконец. — Рад тебя видеть.

Все мое тело расслабилось от облегчения.

— Я тебя тоже.

Джон кивнул, одарив меня сдержанной полуулыбкой, и, да поможет мне Бог, даже это было привлекательно. При свете дня его глаза были ярко-голубыми с коричневыми крапинками, а кожа — загорелой, если не считать повязки на руке. Он был прекрасен, а я… я была ничем. Не в своей тарелке, девушка, которая носила слишком много черного и боялась большей части общества.

— Я, пожалуй, пойду, — сказала я, сделав шаг назад.

— Я провожу тебя до машины, — ответил Джон, подбросив доску, и пошел рядом со мной.

— Ты не обязан этого делать.

Он не ответил.

Я наблюдала за ним краем глаза. Мой мозг в состоянии повышенной готовности, а гормоны и мечты перегружены. Ни разу в жизни я не испытывала к кому-то такого любопытства. Что происходило у него в голове, на что похожа его жизнь? Джон Коул представлял захватывающую загадку. Я просто надеялась, что он сказал правду, и с ним действительно все в порядке. Он так хорошо справлялся со своей стоической задачей. Из-за этого трудно было судить.