Через мгновение стриженный снова возник перед Лаголевым.

– На кухню, – показал жестом он.

– А мои… – произнес Лаголев.

– Все там, – сказал стриженный.

Лаголев шагнул через порожек. Первым делом он нашел глазами Натку и Игоря. Они сидели на стульях у раковины. У сына под глазом наливался синяк. Натка кусала губы. Но оба, слава богу, были целы. Ни разорванной одежды, ни крови. Хорошо. Синяк – это ерунда, подумалось Лаголеву. Заживет. Он едва заметно им улыбнулся.

Затем он обратил внимание на стоящего у окна щуплого мужчину лет сорока, белобрысого, тонкогубого и тонконосого, очень спокойного и этим спокойствием внушающего опасность. На нем были джинсы, серая водолазка под горло и пиджак. Мужчина посмотрел на него задумчивыми глазами, и Лаголев ощутил, будто его взвесили: боец или не боец, как поведет себя в экстремальной ситуации, на что вообще способен. Чувство было неуютное, но Лаголев заставил себя не опускать взгляд. Впрочем, человек в серой водолазке быстро потерял к нему интерес и стал, повернувшись вполоборота, наблюдать за обстановкой за окном. Видимо, большего Лаголев не заслуживал.

Мужчина, понятно, был охранником, и следующим и последним чужаком на кухне являлся тот, кого он охранял.

– А вот и глава семьи!

«Виновник торжества» сам заявил о себе. Это был крупный мужчина за сорок с крепкими, мощными ляжками, мосластыми руками и уже оформившимся брюшком. Лицо у него было широкое, холеное, розовое. Губастый рот, нос с крупными ноздрями, выбритые полные щеки и небольшие, похожие на потертые пуговицы глаза. Лаголев заметил, что за лицом, ногтями, редеющими каштановыми волосами гость трепетно ухаживает. Одет мужчина был в темные брюки, розовую рубашку и клетчатый светлый пиджак. Из нагрудного кармана торчал краешек платка. Два пальца на левой руке украшали перстни.

Располагаясь у подоконника, объект охраны занял сразу два стула, а на соседние по-хозяйски водрузил локти.

– Похоже, все в сборе.

– Здравствуйте, – сказал Лаголев.

Гость промолчал, с кривоватой улыбкой изучая поздоровавшегося. Перстни на пальцах щелкнули друг о друга. Верхняя губа приподнялась, крупные ноздри втянули воздух.

– Чем обязан? – спросил Лаголев.

– Правильный вопрос, – наставил палец мужчина. – Итак, чем ты мне обязан? Может, ответишь сам?

– Ничем.

– Ну, так нельзя, – разочарованно протянул собеседник. – Ты разве не знаешь, кто я?

– Нет.

Щуплый на мгновение повернулся от окна, словно ослышавшись. Под мужчиной в клетчатом пиджаке скрипнули стулья.

– В определенных кругах я очень известен, – сказал он.

– Я же не из этих кругов.

– Неуважительно, – качнул головой мужчина. – Меня все знают как Марика, я держу половину города в его, скажем так, неофициальной части. Здесь все так или иначе подо мной, вплоть до ментов. Ты можешь звать меня Константином Ивановичем, поскольку Костя я только для близких друзей.

– Хорошо, – сказал Лаголев.

– Ну, вот, уже лучше. Теперь представься ты.

– Александр Степанович.

– Замечательно! – Марик поерзал на стульях. – Дошли до меня слухи, Александр Степанович, что вы здесь… – он замялся. – Как бы сказать? В общем, что вы тут обладаете семейным чудом. Ты же не будешь этого отрицать?

Лаголев пожал плечами.

– Угу, – Марик наклонился вперед. – Ты не мог бы мне его продемонстрировать? Я хотел бы оценить, насколько твое чудо – чудо. А то на словах – это одно, а в действительности оказывается все совсем другое. Не люблю, знаешь ли, Александр, покупать кота в мешке. Говорят, для этого ты должен держать человека за руку. Что ж, я не против.

Он протянул розовую, пухлую ладонь.

– Пап, – произнес Игорь.

Лаголев улыбнулся.

– Все в порядке, сын.

– Я о нем слышал, – сказал Игорь. – Он – бандит.

– Это не важно.

Марик растянул рот в улыбке.

– Слушай, что отец говорит, – погрозил он пальцем Игорю, – а то так и до беды недалеко. Мать твоя грамотная, молчит. О чем это говорит? О том, что она жизнью научена, когда можно рот раскрывать, а когда нельзя. Краси-ивая.

Лаголев шагнул к бандиту.

– Обойдемся без угроз.

– Хорошо, – Марик запахнул полы пиджака, – а то я смотрю, что ты топчешься. Дай, думаю, заставлю пошевелиться. Вставать надо?

– Нет.

– О, вообще замечательно. Витя, ты на контроле.

Мужчина в водолазке кивнул.

– Как мы договаривались, – добавил Марик.

Охранник кивнул еще раз. В руке его появился пистолет.

– Это зачем? – спросил Лаголев.

– Предосторожность, – улыбнулся авторитет. – Если что-то нехорошее со мной случится, Витя тебя убьет.