– Вы поможете мне расквитаться с ним?

– Сначала расскажите, что вы задумали.

– Я хочу заманить его сюда, в джунгли, и убить.

Тути рассердилась:

– А как же мы? У вас с ним счеты, и вы собираетесь убить его! Но он должен заплатить нам за Нимфотиса!

– Не все ли равно, кто его убьет, – тяжело вздохнул Ото. – Мы поможем.

Мягкий и милостивый Рун Фадер Синий, когда пели песни войны, бил мечом врагов не хуже остальных. Но когда на земле царил мир, он пел песни и бродил по полям, покрытым цветами.

Не таков Лорис Хохенгер, Жестокий, чей цвет самый красный из красного. Его настроение переменчиво, как ветер. Только паладины знают о его нетерпеливости и об остальных наклонностях. С ним надо все время держать ухо востро. Его порывы непредсказуемы. Он отбирал сокровища у прекрасных дам, обычно к их же восторгу, но иногда и к горю, как было с золотоволосой Мелиссой, которая посвятила свою девственность Святой Санктиссиме. Зида Менар, девушка сказочной красоты, заставила его потерять голову, но отдалась только Иммиру. Лорис был первым, кто поднял свой меч во славу этого союза! Он мчался галопом впереди своего безумия и безрассудной марсты! [22]

Из «Книги Грез»

Прибыв в Понтифракт, Джерсен приехал на такси на площадь Старого Тара. Площадь по-прежнему окружали узкие обшарпанные здания; бледные жители в официальных костюмах спешили по делам; анютины глазки и желтофиоль цвели на клумбах; туман, облака, сырой, пронизывающий ветер и запахи – все спокойно, привычно и безмятежно… По телефону-автомату Джерсен позвонил в редакцию «Экстанта» и связался с Макселом Рэкроузом, который временно исполнял обязанности главного редактора.

Рэкроуз приветствовал Джерсена и сердечно, и осторожно. Он сообщил, что, в общем, с «Экстантом» все в порядке, приписывая при этом все достижения себе.

– Рад слышать, что все хорошо, – сказал Джерсен.– Я хочу проверить, на месте ли мой секретарь.

– Ваш секретарь? – удивился Рэкреуз. – Кто это? Сердце Джерсена упало.

– Элис Рэук. Рыжеволосая девушка. Она больше не работает в «Экстанте»?

– Да, припоминаю, – ответил Рэкроуз. – Да, конечно. Элис Рэук. Такая рыженькая девушка спортивного типа? Она ушла.

– Куда?

– Она не сообщила… Я посмотрю в книге… Вам повезло. Она оставила вам письмо.

– Я скоро буду.

На конверте было написано: «Передать лично в руки Генри Лукасу».

Дорогой Генри Лукас! Я поняла, что журналистика меня не интересует. Поэтому я покидаю «Экстант». Я остановлюсь в отеле Гладена, Порт-Веари, на юг по побережью.

Элис Рэук

Джерсен связался по телефону с отелем Гладена. Мисс Рэук не оказалось на месте, но она должна была вернуться через час или около того.

На станции проката Джерсен взял аэромобиль и полетел на юг вдоль побережья, следуя над волнистой белой линией пены, которую поднимали серые волны, обрушивающиеся на скалы. Он пролетел над заливом

Святого Кильда, над полуостровом Мей, мысом Киттери и миновал Голову Ханнана, когда Вега показалась в разрыве облаков, чтобы осветить белые дома Порт-Веари, раскинувшегося над заливом Полколеса.

Джерсен приземлился на общественной стоянке и пешком прошелся по набережной к отелю.

Элис Рэук сидела в своей комнате возле камина. Увидев Джерсена, она попыталась встать, но он опередил ее: пересек комнату, взял ее руки, поднял, обнял и поцеловал.

– Генри, остановись! – закричала Элис. – Ты меня задушишь!

Джерсен ослабил объятия:

– Не надо больше называть меня Генри. Генри – это как почтовый адрес. На самом деле меня зовут иначе.

Элис откинулась на спинку кресла и оглядела его с ног до головы:

– Какое же имя у этого джентльмена?

– Кирт Джерсен. Но, к сожалению, он менее джентльмен, чем Генри Лукас.

Элис вновь окинула его взглядом:

– Генри Лукас мне нравился, хотя и был высокомерен… А как дела с нашим общим знакомым?

– Он все еще жив. Произошла интересная история. Ты, надеюсь, подождешь, пока я приму ванну и переоденусь.

– Я вызову миссис Гладен, и она даст тебе номер. Она очень респектабельна, поэтому постарайся не шокировать ее.

Джерсен и Элис обедали при свечах в углу веранды.

– Теперь, – сказала Элис, – расскажи о своих приключениях.

– Я приехал на встречу выпускников школы в Гледбитуке на Моудервельте. Говард отмочил несколько шуток и изрядно повалял дурака. Одновременно он взялся критиковать игру одного из музыкантов оркестра. Музыкант выстрелил в него, чем вечер и закончился.