– Вы найдете, что многие из хороших традиций Маунишленда очень практичны, когда познакомитесь с ними поближе. Можете поверить мне на слово, так как я много путешествовал. Я посетил тридцать девять отдаленных областей. Маунишленд еще терпим по сравнению с Малчионе или Динклендом. Наши законы просты и разумны. Мы запрещаем проповедовать иные религии и размахивать белыми флагами; не разрешаем оскорбительно отрыгивать в общественных местах и вообще нарушать общественное спокойствие. Перечень наших преступлений зауряден. Нужно всего лишь вести себя осторожнее, чтобы избежать неприятностей, – Он расписался во въездной визе Джерсена. – Все, сэр. Свобода Маунишленда для вас!

Джерсен вернулся в автобус, и тот неожиданно рванулся с места, оставив позади пограничную станцию под раскидистой голубой кроной. Теперь за окнами мелькал ландшафт, типичный для Маунишленда и сильно отличающийся от ландшафта Леландера. Джерсен, привыкший ко всевозможным переменам, сейчас никак не мог прийти в себя. Местность казалась ему просторнее, небо – шире. На равнине росло множество деревьев, которые образовывали рощицы из отдельных пород: гипсапов, орпунов, линг-лингов, флембоев. Деревья давали густую тень, которая, казалось, мерцала странными огоньками непонятного цвета. Фермы попадались реже и выглядели более древними. Они располагались вдали от дороги, в уединении.

Постепенно пейзаж изменился. Автобус ехал теперь мимо фруктовых садов, где росли деревья с черными стволами, розовой и желтой листвой, переезжал полноводные реки, скользил мимо деревушек и наконец въехал в Клоути и остановился на центральной площади. Двери раскрылись. Пассажиры, у которых были дела в Клоути, а с ними и Джерсен, вышли. Джерсен с интересом огляделся вокруг. Для молодого Трисонга Клоути должен был казаться самым важным местом, центром Вселенной, куда он мог попасть лишь изредка, по какому-то особому делу. На противоположной стороне площади Джерсен увидел отель «Бен Том» – неуклюжее четырехэтажное строение, высокое и узкое, с тяжелой, нависающей крышей и парой двухэтажных крыльев.

Если Говард Трисонг приехал в Гледбитук на встречу выпускников школы, то, вполне возможно, он, как и Джерсен, остановится в «Бен Томе». Пора принимать меры предосторожности. Нужно оставаться неузнанным… В магазине промышленных товаров Джерсен переоделся по местной моде: в рубашку из тяжелой зеленой ткани, серые изысканные штаны до колен, черные туфли с широкими носами, широкополую шляпу, которую носят, сдвинув на затылок. Над здешними манерами – медлительной походкой на негнущихся ногах, размахиванием руками и взглядом, устремленным строго вперед, – пришлось немного потрудиться. Джерсен еще не совсем походил на местного жителя, но, чтобы опознать в нем приезжего, нужно было присматриваться.

Он пересек площадь, направляясь к отелю «Бен Том», и вошел в неприглядный вестибюль, пропахший за долгие годы вощеным деревом, кожей тяжелых диванных подушек и местной жидкостью для волос. Вестибюль был пуст, над приемной стойкой – темно. Джерсен постучал в окошечко, и из задней комнаты появилась маленькая старая женщина. Резким голосом она осведомилась, что ему нужно.

Джерсен ответил с достоинством:

– Я хочу снять номер на несколько дней.

– В самом деле? А где вы собираетесь питаться?

– Там, где прилично кормят.

– Это далеко, за озером. Там люди забывают о своем здоровье и набивают животы. Вы должны иметь в виду, что мы предпочитаем обслуживать клиентов здесь, в нашей столовой.

– Если так положено…

– Разумеется… – Старая женщина искоса поглядела на него. – А чем вы занимаетесь? Вы продаете различные вещи? – Она сделала ударение на последнем слове.

– Нет. Я ничего не продаю.

– Да?… – И после паузы: – Совсем ничего?

– Совершенно.

– Жаль, – заявила она вдруг свежим и живым голосом. – Я всегда придерживалась мнения, что надо покупать и продавать все что угодно, невзирая на Агентство Здоровья. Откуда вы? Из Моидаика? Или из Будера?

– Нет.

– Вы курите или пьете?

– Ни то, ни другое.

– Прекрасно. Можете снять комнату Улыбающегося Восхода. – Лицо женщины приняло такое невинное выражение, что Джерсен спросил:

– А цена?

– Это наша лучшая комната. Только для высокопоставленных гостей. Оплата соответствующая.

– Сколько?

– Восемьдесят три сева в день.

– Слишком много. Позвольте мне взглянуть на ваши расценки.

– Хорошо. Пять севов…

Джерсену понравился номер, который состоял из центральной веранды, ванной комнаты, отделанной панелями из белого дерева, отдельной спальни и маленького гимнастического зала.

Было уже за полдень. Джерсен вышел на улицу, огляделся по сторонам и отправился знакомиться с городом. В южном углу площади стояла гранитная статуя, а позади нее – высокое мрачное строение, возможно церковь или храм. За церковью начиналась аллея массивных черных деодаров. Чуть подальше находилась площадка, где стояло несколько белых статуй.