– Хорошо. Меня зовут Альдо Бриз. Разместившись в четыреста сорок втором номере.

Джерсен подошел к стене и укрепил на ней микрофон. Из четыреста сорок первого не доносилось ни звука.

Встав на колени, он просверлил в углу маленькое отверстие и вставил туда почти невидимый щуп-микрофон, который затем соединил с коммуникатором. Магнитофон Джерсен поместил в выдвижной ящик коммуникаторной полки, включил, проверил, как он работает, и ушел.

Возвратившись в редакцию, Джерсен прошел в кабинет и, положив шляпу на вешалку, приветствовал Элис величавым поклоном, на который она ответила застенчивым бормотанием и робким взглядом из-под длинных темных ресниц. Джерсен с ворчанием сел за стол, минут пять посидел как бы в раздумье, уставившись в пространство. Потом встал и направился в помещение, где подводили итоги конкурса.

Клерки были с головой погружены в работу. Джерсен посмотрел в лист подсчетов. Всех изображенных на фотографии можно было считать опознанными, кроме номера шесть, которого называли различными именами. Но имени Говарда Алана Трисонга не назвал никто.

Джерсен вернулся в кабинет. Элис оторвала взгляд от стола:

– Как проходит конкурс?

– Очень хорошо. Результат превосходит наши ожидания процентов на семьдесят.

– Кто-нибудь выиграл главный приз?

– Пока нет.

– А почему вы использовали именно эту фотографию?

– Никогда не задумывался над этим.

У Элис дрогнули утолки губ, но она промолчала. Подумав, Джерсен сложил кончики пальцев вместе и сказал:

– Мне кажется, я могу сообщить вам, но совершенно секретно, конечно, что все изображенные на снимке, кроме одного, определены правильно.

Элис пожала плечами:

– Меня это не интересует, мистер Лукас.

– Подождите, – сказал Джерсен игриво. – Давайте не будем ссориться. Кажется, вы говорили, что ваш дом на Сайзерии Темпестри?

– Да. Я жила там несколько лет.

– Насколько мне известно, люди на Сайзерии ведут себя достаточно свободно.

Элис внимательно посмотрела на него:

– Я не уверена, что поняла, какой смысл вы вкладываете в слово «свободно».

– Ну, скажем, там часто бывают эксцессы.

– Да. В какой-то степени это правда. Туристы нередко дурно ведут себя, выбравшись на другую планету. А на Сайзерии много туристов. Некоторые из них, воспитанные хуже всех, прибывают из Понтифракта.

Джерсен засмеялся.

Элис, посмотрев на него долгим взглядом, подумала: «Он, кроме всего, еще и идиот…»

– Вы когда-нибудь посещали казино Дикого Острова? Мне говорили, там люди проигрывают большие суммы.

– Им нелегко выиграть.

Джерсен сказал с напускной суровостью:

– Деньги, которые они теряют, попадают в руки опасных преступников.

– Я слышала нечто подобное, – усмехнулась Элис. – Но мой отец набивает карманы именно в казино. Я не считаю его опасным преступником.

– Надеюсь, вы правы. Он – профессиональный игрок?

– Нет. Он конструирует игровые автоматы, причем делает это так, чтобы они обыгрывали профессионалов. Он так развлекается. Я слышала, как он говорил, что не любит профессиональных игроков, считая их дураками и лентяями, если не психами. – Элис невинно посмотрела на Джерсена. – Надеюсь, вы не профессиональный игрок, мистер Лукас? Я бы не хотела обидеть вас.

– Все нормально, мисс Рэук. Я никогда не был ни случайным, ни профессиональным игроком.

– Кстати, о конкурсе… Кого до сих пор не опознали? Джерсен спокойно ответил:

– Номер шесть.

– А когда закончится конкурс?

– Не знаю. – Джерсен посмотрел на часы. – У меня больше нет для вас работы на сегодня, мисс Рэук. Вы можете уйти в любое время.

– Спасибо, мистер Лукас. – Элис надела жакет и пошла к дверям, но обернулась и одарила Джерсена улыбкой: – Сегодня вечером будет что-нибудь, мистер Лукас?

– Нет, спасибо, мисс Рэук. Увидимся утром. Элис ушла. Джерсен снова заглянул в комнату, где проходил конкурс, постоял, глядя на работающих клерков, потом вернулся в свой кабинет, переоделся и исследовал стены, окна, пол, потолок и все утлы комнаты. Исследовал внимательно и медленно. Необходимая предосторожность. Он мог принести детекторы, чтобы измерить колебания энергетических потоков, но это могло привлечь внимание, если кто-то и впрямь за ним наблюдал. Высоко под потолком он заметил несколько прядей паутины, которую, конечно, мог сплести и паук. Рассмотреть ее как следует было трудно.

Через пять минут, тщательно изучив паутину, Джерсен решил, что она действительно сплетена пауком, и смахнул ее.

Был уже вечер. Джерсен зашел в соседнюю комнату, удостоверился, что вечерняя смена служащих приступила к работе, с минуту понаблюдал, затем, приведя в порядок одежду, вышел из редакции и направился сквозь вечерний туман в «Пенвиперс».

Швейцар встретил его низким поклоном. Подошел слуга, чтобы взять шляпу и помочь подняться по лестнице, словно Джерсен был столетним стариком.