Наконец, ядро переместилось, куда следует, задрожало и не торопливо поменяло цвет. Дело было сделано, но сосуд души дану все равно затухал. Даже остатков зелени хватило, чтобы подавить чужеродный элемент. Стало понятно, что Бел не продержится до конца метаморфозы.

— Спасибо тебе за все, любимый, — прошелестел едва слышный голос. За мгновение до того, Слай чувствовал, что девушка обрела надежду, которая сейчас покидала ее.

Пришла злость. Ходок не привык проигрывать, а вот терять близких приходилось не раз. Это знание само собой возникло в мозгу, усиливая негативные эмоции.

— Необходимо временное вместилище, где она смогла бы переждать «перекраску» центра силы, — пришла на ум ещё одна идея.

Шакти притекло к глазницам. Они превратились в два громадных ока познания и сканировали обстановку. Кладенец жизни и смерти также был задействован. Ничто и никто не укрылись бы от его взора. По крайней мере, Слай в это свято верил.

Княжна и принцесса оклемались. Обе растерянно вертели головушками, не совсем соображая, что происходит. Радовало, что нападать на рыжего и его спутницу не пытались. Ещё, неподалеку обнаружился схоронившийся наблюдатель. Блондин скрытно лежал в траве и следил за событиями. Слай наплевал на шпиона и повёл взор дальше. Большего ничего интересного обнаружить не удалось. Зацепки, куда поместить треснувший сосуд, отсутствовали.

— Постой… — задумчиво пробормотал Ходок, чьё внимание привлекли малые транслитеры: у всех, кроме него, в затылках размещались подобны штуковины. Даже у Скалозуба и незнакомки.

— Все вокруг не реально и вместе с тем реально. Если Верховная смогла создать якоря, то почему бы не попытаться и мне? — раздумывал Слай под нараставшим давлением со стороны стражей. Необходимо было срочно что-то предпринять, а потом разобраться с распоясавшимися гексагонами.

Отказавшись от скрытности, Слай достал из личного пространства уворованный ранее главный транслитер. При виде сокровища китаянка невольно вскрикнула от изумления, а юноша уподобился вандалу. Он проявил дубину и, что есть мочи, треснул по драгоценному артефакту. Темный двухметровый слиток с серебряными вкраплениями треснул. От него откололся размером с локоть кусок.

— Наверное, достаточно, — покрутил обломок в ладони Ходок, — Раз в двадцать больше поделок Септонии будет.

С уверенной улыбкой варвар крепко сжал полученный образец. Затем подбросил волшебный материал в воздух, не давая упасть с помощью силы тотема. Плющ полез из под земли, зафиксировав частицу на высоте полутора метров. Словно живые, лозы сплелись в подобие человеческой фигуры.

Не даром Слай являлся Повелителем жизни. Он прекрасно помнил мельчайшие черты Бел и смог воплотить их, наделить ими древесного истукана. Древесина походила на податливую глину под умелой рукой скульптора. Меняла форму и цвет, создавая настоящего гомункула жизни. Ходок и не думал, что сумеет так быстро и точно справиться с поставленной задачей.

Уже через минуту, растительная копия дану раскрыла глаза. Слай совершил последний штрих. Соорудил канал из печатей порядка и вытолкнул искру наружу, прикрепляя к обломку транслитера.

Девушка отнюдь не желала умирать. Ее сосуд жадно присосался к артефакту. Потухшее было сияние окрепло, а размеры поделки Верховной стремительно уменьшались. Одновременно с этим преображался гомункул. Клон, что называется, обрел плоть и кровь. В безжизненных прежде зрачках замерцал разум, а бесчувственное лицо озарила улыбка.

— Получилось! — мысленно захлопал в ладоши Слай, но больше ничего поделать не успел.

Воплощение несанкционированного обитателя, очень разозлило стражей. Гексагоны хаотично разделились на сотни частичек и понемножку раздувались. Похоже, приготовились рвануть и уничтожить нарушителей.

Так и случилось. Больше тысячи многоугольников детонировали. Зрение рывком замедлилось. Слай лицезрел, как разгоряченное облако плазмы летело к ним, испепеляя все вокруг.

Вдруг, за мгновение до гибели, ожил связанный с богиней Дану луч. Через него пришла волна благодарности, а до сих пор сжимаемая в кулаке дубина превратилась в ярко- синий кувшин, жидкость из которого выплеснулась навстречу губительной туче. От столкновения двух могучих начал, пространство затрепетало, а изрядно утомившееся сознание привычно скользнуло во тьму.

Глава. 18. Еретик.

Ересь есть самое наихудшее из того, что может быть. Увидите еретика — немедленно покарайте.

Из наставлений игумена Святой Церкви, Михаила Строгого;

Слегка ошалело, Смаз наблюдал, как на месте взрыва наливалась красным цветом заключённая в круг пентаграмма. Пятиконечная звезда двумя вершинами указывала наверх, а ещё в ней заключалась мерзкая козлиная голова.

— Ну, дело сделано! — удовлетворенно хмыкнул блондин, когда башка чудища воспарила над поверхностью земли, злобно зыркая налитыми кровью буркалами.

Подобных мест в районе Крюка имелось всего два, и оба находились под запретом Верховной. Септония строго- настрого запретила приближаться к ним, мотивируя табу смертельной опасностью.

Из-за возникшей при детонации ярчайшей вспышки, Смаз толком не рассмотрел, что случилось с «героем войны» и остальными. Однако ушлый парень не сомневался, что все они мертвы или скоро станут таковыми. Ведь выглядела вновь появившаяся зона в разы страшней уже известных: у тех и пентаграммы были попроще, и бошки над ними отсутствовали.