— Невозможно. Сила Источника Вознесения соберется не раньше, чем через год.

— Что? — переспросил Кельсер. — Источник Вознесения?

Он перебрал в памяти истории Сэйзеда о вере и религии. Их настоящее значение его ошеломило. Кельсер занимался бунтами и свержением власти, обращаясь к религии, только если она могла сыграть на руку его планам, и все это время она была основой всего, забытая и оставленная без внимания.

Он почувствовал себя несмышленым ребенком.

Мутный продолжал говорить, не замечая состояние Кельсера:

— Но нет, Источник тебе использовать не получится. Мне не удалось его заточить. Я так и знал — он сильнее. Его сущность просачивается в естественных формах: твердых, жидких, газообразных. Таким мы сотворили мир. У него есть планы. Но изощреннее ли они моих или я все-таки его переиграл?..

Мутный снова исказился. Кельсер мало что понял из его речи. Наверняка это важно, но пока просто не до того.

— Сила возвращается в Источник Вознесения.

Мутный замялся.

— Гм, да. Но он очень-очень далеко. Да, слишком далеко для тебя. Увы.

Оказывается, бог совсем не умел лгать.

Кельсер схватил его, и тот съежился.

— Скажи мне, — произнес Кельсер. — Пожалуйста. Я чувствую, как меня растягивает, уносит. Пожалуйста.

Мутный вырвался из его хватки. Пальцы Кельсера… вернее, пальцы его души… больше не действовали как следует.

— Нет, — сказал Мутный. — Нет, это неправильно. Если ты к нему прикоснешься, то просто добавишь ему силы. Ты уйдешь, как все остальные.

«Что ж, значит, будем жульничать», — подумал Кельсер.

Он привалился спиной к призрачному дому и со вздохом съехал вниз по стене.

— Ладно.

— Ну вот! — обрадовался Мутный. — Лучше, гораздо лучше, правда?

— Правда, — согласился Кельсер.

Бог, казалось, расслабился. Кельсер с беспокойством отметил, что тот по-прежнему истекает туманом. Туман ускользал из его тела в нескольких точках-проколах. Это существо напоминало раненого зверя, который продолжает безмятежно вести повседневную жизнь, не обращая внимания на раны от укусов.

Сохранять неподвижность было трудно. Труднее, чем стоять лицом к лицу со Вседержителем. Хотелось бежать, кричать, сражаться. Ужасное ощущение, когда тебя куда-то затягивает.

Однако ему удалось притвориться расслабленным.

— Ты меня о чем-то спрашивал. — Кельсер сделал вид, что устал и еле выговаривает слова. — Когда только что появился.

— О, верно! Ты позволил ему убить себя. Такого я не ожидал.

— Ты же бог. Разве ты не видишь будущее?

— До известного предела, — оживился Мутный. — Но оно такое смутное. Слишком много вероятностей. Того, что случилось, я не видел, хотя, наверное, этот вариант тоже был среди множества других. Ты должен объяснить. Почему ты позволил ему убить себя? В конце ты просто стоял столбом.

— Мне было не уйти, — пояснил Кельсер. — Когда прибыл Вседержитель, бежать было поздно. Пришлось с ним столкнуться.

— Ты даже не сражался.

— Я использовал одиннадцатый металл.

— Что за безрассудство. — Бог принялся расхаживать взад-вперед. — Это Разрушитель так повлиял на тебя. Но в чем смысл? Не понимаю, почему он захотел, чтобы у тебя оказался этот бесполезный металл. — Вдруг он оживился. — А твой бой с инквизитором! Я много чего повидал, но это ни на что не похоже. Впечатляет, хотя жаль, что из-за тебя случилось столько смертей, Кельсер.

Он снова начал расхаживать, но уже бодрее. Кельсер не ожидал, что бог окажется таким… человечным. Он так легко приходил в волнение, даже испытывал бурные эмоции.

— Когда меня убил Вседержитель, я кое-что увидел. Человека, которым он, возможно, был раньше. Это его прошлое? Одна из версий его прошлого? Он стоял у Источника Вознесения.

— Правда? Гм-м. Да, ты воспламенил металл во время перехода. Значит, мельком увидел духовную реальность, его связь и прошлое. К несчастью, ты использовал сущность Ати. Не стоит доверять ей, даже в разбавленной форме. Разве что…

Нахмурившись, Мутный склонил голову набок, словно пытался что-то вспомнить.

— Еще один бог, — прошептал Кельсер, закрыв глаза. — Ты говорил, что… заточил его?

— В конце концов он вырвется. Это неизбежно. Но тюрьма не последняя моя уловка. Далеко не последняя.

«Может, пусть все идет своим чередом», — подумал Кельсер. Мысли путались.

— Ну, полно. Прощай, Кельсер. Ему ты служил чаще, чем мне, но я уважаю твои намерения и твою поразительную способность к охранению себя.