— Во что тебя переодеть? — интересуется Бакурин, застыв у шкафа.

Он растерянно смотрит на полки, затем на голую меня. Шумно втягивает носом воздух, опускает взгляд — к губам, шее и груди. По коже пробегает табун мурашек. Знаю, я вряд ли кажусь сексуальной, когда болею, но интерес Андрея дарит незабываемые эмоции.

— Любую майку или футболку. Без разницы.

Бакурин заботливо одевает меня и ложится рядом. Я разворачиваюсь к нему лицом, разглядываю. Он не такой, как обычно. Слишком серьёзный и задумчивый.

— Который час? — спрашиваю шёпотом.

— Четыре утра.

— Ох. Ты спал?

Мотает головой.

— Урывками. Температура прыгала всю ночь и сползла только на отметку тридцать семь и пять. Если в следующий раз надумаешь напроситься со мной на пробежку под дождём — надо не забыть отшлёпать тебя по заднице и оставить дома.

— Спасибо, — тут же выпаливаю. — За заботу и многое другое.

Андрей усмехается и смотрит, смотрит. Настолько пронзительно, что у меня внутри всё переворачивается. Никогда бы не подумала, что он умеет быть таким чутким.

— Не за что. Ты, кстати, бредила во сне.

— О-о. И что говорила?

— Что мне стоит сменить врача и проверить, качественно ли установлена пластина. Затем просила тебе спеть, лезла обниматься и настаивала, чтобы хорошенько оттрахал.

Я прыскаю от смеха, закрыв лицо ладонями. По поводу пластины — это предложение давно крутилось у меня в голове, а вот насчёт всего остального – довольно неожиданно.

Бакурин пододвигается ближе, гладит меня по щеке. Я с удовольствием нежусь в его объятиях. Спать больше не хочется, самочувствие чуть получше. Беспокоит только то, что я могу быть заразна.

К слову, самого Андрея это ничуть не смущает. Он обхватывает ладонью мою шею и обжигает горячим дыханием губы. Целует лениво, но невероятно чувственно. Посасывая сначала нижнюю губу, а затем и верхнюю — с особым причмокиванием и наслаждением.

За этот месяц наш секс был разным, но в основном быстрым и страстным. Сейчас же — ни на что не похожий. Медленный, сладкий. Пробирающий до дрожи.

Бакурин ныряет ладонью под резинку моих шорт и касается пальцами чувствительной кожи. Я закидываю ногу ему на бедро и сильнее распаляюсь. Целуя в ответ и вздрагивая от чересчур приятных поглаживаний.

— Не пойму, что с тобой, — шепчу в губы. — Ты другой, странно себя ведёшь. Много молчишь, долго смотришь. Влюбился, что ли?

— Так и есть, — на полном серьёзе отвечает.

Я улыбаюсь, жарко постанываю. Андрей уверенно ласкает пальцами, то проникая внутрь, то кружа вокруг клитора и умело надавливая на него. У меня нет ни единого сомнения в услышанных словах. Я чувствую сквозь кожу, каждой своей клеткой. Небезразлична, влюбился. Боже.

Бакурин снимает с меня шорты, надевает презерватив и, снова закинув мою ногу себе на бедро, входит одним рывком. Я подпрыгиваю в такт сильным, но плавным толчкам и старательно выдерживаю невероятный зрительный контакт.

Губы Андрея слегка приоткрыты, зрачки расширены, а ресницы подрагивают. Он наслаждается мной и нашим взаимным удовольствием. Никуда не торопится, замедляется и оттягивает наступление оргазма.

Когда чувствует, что вот-вот — выходит и проводит головкой по влажным половым губам. Я неотрывно за ним наблюдаю и безжалостно теку. Когда член вновь протискивается в меня, сил сдерживаться больше нет. Ощущения наполняют до краев, выплёскиваются. Безумие топит с головой. Я стону севшим и низким голосом, двигаюсь навстречу и ласкаю любимые губы.

Едва кончает Андрей, с хриплым учащённым дыханием и короткими финальными движениями, я думаю о том, что надо бы начать пить оральные контрацептивы, чтобы вскоре заниматься сексом без барьера. Кожа к коже. Остро, наживую.

Это, должно быть, приятно. Я чистая. Бакурин, определённо, тоже. Максимум, который он может себе позволить — в самом конце излиться мне на живот или ягодицы. И это волшебно. Я люблю им пахнуть.

Мы засыпаем моментально, в обнимку и не отлипая друг от друга. Не в силах принять душ или погасить ночник.

В следующий раз я открываю глаза, когда Андрей стоит у шкафа и достаёт оттуда отутюженную рубашку. На часах восемь утра. И, кажется, Бакурин собрался явно не на тренировку.

— Мотнусь по делам, — поясняет, отвернувшись. — Если будет плохо — сразу же звони. Обещаю, что отвечу.

— Вижу, лучше себя чувствуешь.

Андрей застывает в дверном проёме кухни и цепко наблюдает за тем, как я достаю из духовки жаркое. На моих губах появляется улыбка, в груди плещется радость. Я даже не услышала, когда он вернулся.