— Зону не обманешь, — проговорил Андрей еле слышно.

Олег потряс кулаком:

— Заткнись, не то вмажу!

Андрей покосился на Олега, вновь направил взгляд на Максима:

— Ты забыл протянуть шнур, забыл, как открыл калитку. Значит, твоё слабое место — память. Провалы в памяти раньше были? Не связанные с зоной.

Максим вздёрнул брови:

— Провалы? Я не помню детство.

— Детство многие не помнят.

С этим Максим мог поспорить. Ребёнок с рождения узнаёт голос, лицо и руки мамы и ни с кем её не перепутает. Он узнаёт отца, если тот проводит с малышом достаточно времени. Там, где у детей хранятся воспоминания, приобретённые с первых дней жизни, у Максима зияла чёрная дыра.

— Я не помню, как оказался в детдоме. Я не знаю своего дня рождения. Не знаю настоящего имени, кто я и откуда. И, наверное, уже никогда не узнаю. Сказали, что мне было примерно шесть лет, когда я попал в детдом. В шесть лет я же должен был хоть что-то помнить? В свидетельстве о рождении от фонаря поставили дату. Волга — это фамилия и позывной. Позывной я выбрал сам, а фамилию мне придумали. После школы-интерната я поехал в детский дом, где провёл два года. Хотел узнать, как я там оказался, кто меня туда отдал. Но из личного дела исчезли документы.

Андрей посмотрел на Олега:

— Вы знали?

— Я даже просил тестя найти эти документы, а тесть просил твоего отца.

— Ну если отец не нашёл, то никто не найдёт. Интересно, что было в тех документах?

— Моё самое худшее воспоминание, — предположил Максим. — Иначе зачем их изъяли из дела? Короче, мутная история.

Они молча попили воды из пластмассовых раскладных стаканчиков и продолжили путь.

До просеки оставалось пятнадцать минут ходьбы, когда Максиму в голову пришла мысль.

— Андрюха, ты говорил, что фантомы не контактируют с людьми.

— Это не я говорил, а на собрании аномалистов.

— Тогда это был не фантом.

Андрей догнал Максима и пошёл рядом:

— Они же с нами не контактировали.

— Я видел его прошлый раз.

— И что он делал?

— Контактировал, — ответил Максим и, не желая продолжать разговор, прибавил шаг.

Отделаться от Андрея не получилось. Съедаемый любопытством, тот припустил вдогонку:

— Скажи, что он делал.

— Зачем? — спросил Максим, краем глаза наблюдая, как Андрей пробирается сквозь растущие вдоль тропинки кусты, лишь бы идти с Максимом вровень.

— Я сохранил номер телефона руководителя аномалистов. Позвоню и всё разузнаю.

Максим резко остановился:

— Даже не вздумай!

Шаря по карманам штанов, Андрей хлопнул белёсыми ресницами:

— Чего это?

— Эти дуралеи сразу попрутся в зону. Если кто-то и должен её исследовать, то профессионалы. Взрослые люди, а не самоуверенные сопляки с дебильными амбициями. Если со студентиками что-то случится, виноват будешь ты!

— Я не подумал. — Андрей ощупал карманы спортивной кофты. Завертелся на месте. — Кажется, я мобильник посеял.

— Где? В зоне?

— Да нет же. Я на поляне время смотрел. Наверное, там выпал из кармана. Или здесь. — Андрей нырнул в кусты, забегал туда-сюда, раздвигая ветки.

Тяжело дыша, Олег упёрся ладонями в колени:

— Не расстраивайся, Андрюха. Я тебе свой подарю.

— Там все контакты. И новые игры недавно скачал.

— Велика беда.

— И куча фоток. Отец меня убьёт, если кто-то найдёт и выложит в интернет.

Олег сел под дерево и привалился спиной к стволу:

— Порнуха, что ли?

— Хуже! Фотки отца с друзьями. В бане, в бассейне… Вы забыли, где он работает? Мне конец.

Олег предпринял ещё одну попытку успокоить Андрея:

— Да кому он нужен, твой телефон?

— Мне!

— Посмотри вокруг. Здесь никто не ходит.

— Ага. А дед? А инспекторы? А детский лагерь?

Максим потоптался на месте:

— Я сбегаю на поляну, а вы идите к машине.

— Ещё чего! — встрепенулся Олег.

— До просеки рукой подать. Не заблудитесь.

— Ты слишком хорошо о нас думаешь.

Максим вытащил из рюкзака карту и разложил на земле:

— Мы сейчас здесь, вот просека. Смотри, как близко. И тропинка уже протоптана.

— Мы тут подождём, — упирался Олег.

Андрей выбрался из кустарника. Отдирая колючки от штанов, проговорил возмущённым тоном:

— Это неправильно! Мы вместе пришли и вместе вернёмся. Мы всё должны делать вместе. Нам нельзя разделяться!

Максим посмотрел на Олега. Болезненно-бледное лицо усыпано бисеринками пота. Глаза закрыты, веки подрагивают. Приятель вряд ли осилит лишние пять километров в ускоренном темпе.