— Дак куда я… — стушевался он. — У меня колено через раз заедает.

— Рисуй, — отмахнулся я. — Ещё варианты нужны, вдруг там только телефоны.

— Да не, навигаторы точно есть, — уверенно заявил «инвалид». — Я там себе в прошлом месяце покупал.

— Странный ты человек… — Я едва сдержался, чтобы дать ему в зубы. — Тачка твоя где стоит?

— Во дворе соседнем, — захлопал глазами он. — А чё?

— Ясно, — усмехнулся я, — Буду тебя «Тормозом» называть, чтоб не перепутать.

— Чё сразу тормоз-то?

— Мих, объясни инвалиду, а то я боюсь, больше не выдержу.

— Навигатор твой нужен, — озвучил просьбу Михаил.

— Так бы и сказал, чё обзываться сразу, — обиженно буркнул тот. — Я-то откуда знаю, чё у вас там на уме. Дома он, в комоде лежит. Ключи вот, как зайдёте, вторая дверь направо, там увидите. В верхнем ящике.

— Далеко до него? — спросил я у Михаила.

— Соседи мы, по дому. В первом подъезде живёт. Могу проводить.

— Замечательно, вот с этого и начнём. Маркин, ты как?

— Как скажешь, — пожал плечами бывший следак.

— Ну вот, уже кое-что. Значит так: без моей команды никто никуда не идёт и ничего не делает. Идём тихо, без разговоров, общение только жестами. Если видите поднятый сжатый кулак, значит, вас уже не должно быть видно и слышно. Всё остальное поймёте по ходу. Ты, ты и ты, — я указал пальцем на ближайших женщин, — прилипли к окнам, чтоб я через минуту знал, где бесы и когда можно выходить наружу. Всё, мальчики и девочки, лафа закончилась. Че сидим?! Я сказал: прилипли к окнам!

Вот нисколько не удивился, когда первой сорвалась с места Настя, Мишкина жена.

— Можно тебя на секунду? — вежливо попросил отойти в сторонку Маркин.

Мы сместились ближе к выходу, чтобы остальные не слышали наш разговор. Рустам некоторое время молча смотрел на меня, словно мы вновь вернулись в кабинет для допроса.

— У тебя есть какой-то план? — понизив голос до шёпота, спросил он.

— Пока нет, — честно ответил я. — Но вот так сидеть — тоже не вариант.

— Это я понимаю, — согласился он. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Я собираюсь делать то, что умею лучше всего — воевать. Эти твари не бессмертные. Тот, что сидел в тебе, замечательно сдох, когда взорвалась светошумовая. А ещё они почему-то боятся восходящего солнца, и думаю, это не просто так. У них есть слабые места, и я собираюсь ими воспользоваться.

— Я с вами пойду.

— В тебе я как раз не сомневался. Ладно, двигаем, хватит воду в ступе толочь. Девочки, как там обстановка?

— У меня чисто, — быстро, почти по-военному ответила Настя.

— И у меня вроде никого, — отозвалась женщина у окна слева.

— Я тоже никого не вижу, — добавила правая.

Я приоткрыл дверь и осмотрел пустынную улицу. Убедившись, что на ней не души, призывно махнул остальным.

— Стрелять только в крайнем случае, когда нет других вариантов. Идём тихо, без разговоров. Миша первый, Рус — ты за ним, я замыкающий. Всё, двинули.

Мы выскользнули за дверь, подобрались к ограде и вновь затаились, внимательно осматривая пространство вокруг. Тишина была такая, что от неё звенело в ушах. Казалось, каждый шорох разносится на всю округу. От этого мне вновь сделалось не по себе, словно всё нереально, как во сне. Но увы, отныне такова наша правда жизни, и нам придётся с ней считаться, иначе не выжить.

Я тронул Михаила за плечо, привлекая его внимание, и пальцем указал место, куда ему следует перебежать. Он кивнул и, пригнувшись стартанул к углу дома. Там сразу же присел, быстро выглянул за угол, после чего поманил нас рукой. Следом к нему перебежал Маркин, грохая ботинками как слон, что заставило меня поморщиться.

Через секунду я уже сидел рядом и опять тормошил Михаила за рукав. Вопросительным кивком я поинтересовался насчёт дальнейшего направления. Тот махнул в сторону дома напротив, а значит, нам придётся как-то преодолеть открытое пространство, где расположилась детская площадка. Варианта всего два: двинуть вдоль дома, у которого мы затаились, или рвануть напрямик. Риск есть в обоих случаях, потому как на бесов можно нарваться, пробегая мимо подъезда.

Немного подумав, я переиграл расстановку отряда. Ткнул себя пальцем в грудь и показал один палец, затем указал на Мишку и показал два, а Маркина назначил замыкающим. Так будет правильнее. Раз я командир — значит, мне и рисковать головой первым.

Видимо, из-за нервного напряжения мой слух обострился. Но я по-прежнему не знал, как включаются все эти приобретённые таланты. Максимум, что получалось, — это ускоряться во время боя. Но так я умел делать и раньше, хоть и не столь значительно. А вот с остальным пока возникали трудности. Слух мог усилиться внезапно, или наоборот, не проявиться, когда он был мне так необходим. Впрочем, зрение переходило в ночной режим в зависимости от освещения. Но бывали моменты, когда оно обострялось, и я мог без труда прочесть надпись мелким шрифтом на расстоянии в сотню метров. И этот дар, увы, тоже был мне неподконтролен.