— Транспорт есть у вас? — спросил я охранника, когда тот притащил кипящий самовар. — На каторгу как ездите?

— Мы не ездим. Оттуда сами приезжают, на грузовиках. Привозят груз или увозят. Наше дело — встретить да проводить. И следить за порядком.

— Плохо, — прошептал я.

— Наш бы мусоровоз воскресить, — сморозил глупость Витька. — Там столько всего было, ух! Я припоминаю…

— Вряд ли его можно воскресить, — думая о другом, сказал я. — Неживая материя при переходе разрушается… Кстати, ты говорил что-то про то, что мы материализовались заново в этом мире.

Витька нахмурился.

— Когда?

— В башне, сразу после твоих видений.

— А, это… Сам в толк не возьму, что такое болтал. Показалось, будто понял все, а потом — бац! Все испарилось. Это как бывает, когда во сне придумываешь что-нибудь умное, даже гениальное, просыпаешься, быстренько записываешь на бумажке или в телефон. Потом проснешься как следует, прочитаешь — и видишь, что полная фигня. Аж до кринжа доходит.

— И все-таки?

— Ну, мне показалось, что мы по-настоящему умерли в одном из миров, а в другом заново материализовались. Со всеми шмотками. Но шмотки эти — ненастоящие как бы… Остатки сна, часть лимба. Вот они и испарились со временем. А мы остались.

— То есть нас кто-то воскресил с теми вещами, которые нам запомнились, но потом решил, что это перебор и дематериализовал неорганику?

— О! Точняк!

— А где мы умерли по-настоящему? В Скучном мире или этом?

— Вот это я так и не понял…

— Ладно. — Я бросил взгляд за окно. Светало. — Опять нас понесло в метафизику. До чего она прилипчивая, а? Сконцентрируемся на насущном. Ива, как нам спрятаться от Ивы-1?

— Боюсь, что никак.

— Здрассьте, приехали! — сказал я. — Я-то надеялся, что ты что-нибудь придумаешь. Специальный зонтик там, или прихрамывать мне понадобиться, чтобы с орбиты не срисовали по походке.

— Ива-1 слишком развитый искусственный интеллект, — не без гордости заявила Ива, — чтобы попасться на такую удочку. С высокой долей вероятности она нас уже засекла и просто наблюдает.

— Значит, уничтожать нас не собираются?

— Нет. Или ждут санкции Сюзеренов.

Я подумал немного, затем решительно сказал:

— Дай мне связь с ней.

— Что? — поразилась Ива, хотя “услышала” с первого раза. Не могла не услышать, сидя у меня в мозгу.

— Сними блок с допарта связи. Я хочу с ней поговорить.

— Она попытается подавить меня и в худшем случае стереть из памяти нейрочипа! И перепрограммировать тебя!

— Ты можешь поставить какой-нибудь фильтр? — спросил я, не прокомментировав слово “перепрограммировать”. Люди не компьютеры, чтобы их программировать, хотелось поспорить мне. Но потом подумал, что, во-первых, могу этим обидеть Иву (она достаточно развита, чтобы обижаться), а во-вторых, это в корне неправильно. Человека еще как можно программировать и перепрограммировать. Квест-пропаганда Вечной Сиберии тому пример.

Ива на интерфейсе замотала головой, растрепав волосы, зажала острые ушки ладонями, зажмурилась. Но после посмотрела на меня и сказала:

— Потенциально это возможно. Но у тебя полторы минуты. Потом я обрываю связь, пока она не перехватит контроль над процессором. Ты уверен, что тебе это надо?

— Выхода нет. Она нас видит, но ничего не предпринимает. Значит, у нее другая цель. Я хочу узнать, какая.

— Что это тебе даст?

— Облегчение! — раздраженно ответил я. — Облегчение мне это даст! У меня планы, и мне не улыбается ждать невесть чего и дергаться. Первое в моем плане — спасти тетю и увести в Поганое поле. Второе — вернуться в Республику Росс и увести оттуда Киру. Потом поселиться дружной семьей у Отщепенцев или еще где-нибудь. Если Габриэль чего-то от меня хочет, то можно поторговаться.

— Мы знаем, чего он от тебя хочет! Допарты!

— Пусть берет и подавится. Я за них не цепляюсь. Мне волшба нужна для моих миссий, а когда семья воссоединится, обойдусь и без допартов. До этого ведь жил как-то.

— Чего? — влез в разговор Витька, слышавший только мои реплики. — Не отдавай волшбу!

— Кроме того, — сказал я, — может быть, допарты копируются, как файлы и программы. Я просто поделюсь опциями с Габриэлем, и пусть делает с ними, что хочет, хоть вставит себе в очко…

— Ничего хорошего он не захочет, — вставил Витька.

Проигнорировав его, я закончил:

— При любом раскладе нужно вступить в переговоры. У нас нет другого выхода.

— Хорошо, — вздохнула Ива. — Но помни: я отрублю связь через полторы минуты или досрочно при любом намеке на суггестивную передачу со стороны Ивы-1. Она — враг, не забывай.

***

Я прикрыл веки, расслабился — хотя сердце стучало отбойным молотком, — откинулся на неудобную вертикальную спинку деревянного стула.