— Бороться с гневом нужно в момент гнева, — вдохновенно вещал Витька. — А для этого научиться очень тонко воспринимать ощущения в теле. Гнев — это тоже не субстанция, а динамический процесс, который имеет начало, середину и конец. И состоит он из компонентов. Один компонент — ментальный, другой — эмоциональный, третий — тактильный. Обычно на уровне тактильности гнев ощущается, как жар, тепло, покалывание…

— Скорее, адова печка, — вставил я.

— Поэтому некоторые восточные религии приравнивают состояние гнева к пребыванию в огненных адах.

— Четкое сравнение!

— Каждый вечер ты должен как минимум полчаса медитировать на ощущения в теле. Особенно на ощущения жара, тепла или холода — то есть на элемент огня.

— И сколько мне медитировать, чтобы перестать психовать?

— Зависит от твоей кармы. Если все запущено, то долго.

— Ну, это неинтересно!

— Никто не обещал легких путей, — сказал Витька. — Тебе, Олесь, психотренинг прямо-таки показан. Или ты обретешь контроль над гневом, или он — над тобой. И если ты проиграешь гневу, однажды сделаешь то, о чем будешь жалеть всю жизнь…

Последнюю фразу он произнес медленно, тягуче, низким, грубым и чужим голосом. В наступающих сумерках его взгляд показался мне отчужденным, обращенным внутрь себя.

Я привстал.

— Витька?

Мой магический радар, третье око, чутье — все это молчало. Я не чуял ничего постороннего и враждебного.

Витька молчал, глядя прямо перед собой. И побледнел.

Ива смотрела на него, не меняя позы и вообще не шевелясь, но я понимал, что она готова взорваться множеством действий в любое мгновение.

— У него снова видения, — сказал я Иве, хотя та и так это знала не хуже меня.

И правда: спустя пару секунд Витька очнулся, захлопал ресницами, потер лоб.

— Что ты видел? — спросил я.

— А?

— Трупы, кровища и знамя с пятизубым Знаком?

— И это тоже, — рассеянно сказал Витька. — Я видел войну… Все Поганое поле в огне… Северный ветер столкнется с южной тьмой…

— Что за поэзия? Витька, а поконкретнее?

Но в отличие от предыдущих случаев с видениями Витька никак не выходил из ступора.

— Руки в крови, — бормотал он. — Смерть всюду… Северный ветер…

— Ты про северян на драккарах? — догадался я.

Витька наконец взглянул на меня.

— Это разведотряд… Будут еще легионы…

— Чего им надо?

— Они ищут, — начал Витька, но осекся. Лицо его окончательно прояснилось, взгляд стал осмысленным. — Блин, мысль потерялась!.. Только что один инсайт за другим следовал, прямо откровение за откровением, и вдруг — раз! И все. Пусто.

Он зажмурился, напрягся, но ничего не вышло. Я его понимал, как ни странно. Это как пытаться снова увидеть вчерашний сон.

— Не напрягайся, — посоветовал я. — Расслабься. Ляжем, пожалуй, спать, завтра рано вставать.

***

Световая гирлянда у нас была, но не было бесконечной батареи, поэтому я ограничился ведьмиными мешочками и собственным недоустановленным Знаком Вечной Сиберии. Я пока не представлял, как он действует на погань, но надеялся на его эффективность.

Перед сном пытался релаксировать по методу Витьки — на стихию огня, — но мысли путались, а потом я уснул как убитый. Ива осталась сторожить — сон ей не требовался.

Глубокой ночью я один раз встал по малой нужде. В бархатном звездном небе светила почти полная луна. Заросли на берегах в ее свете были пятнами черноты, а вода в реке загадочно мерцала. Ива куда-то пропала, но вскоре я ее увидел в реке, молча стоявшую по пояс в воде спиной ко мне, обнаженную. Пышные волосы падали на спину, и она смахивала на сказочную мафку-утопленницу.

“Изучает свое новое тело и новые ощущения”, — подумал я, любуясь изгибами тонкой талии, переходящими в очертания крутых бедер.

Я немного нашумел, но Ива не обернулась, и это меня насторожило. Не отключилась она, часом? Хорош сторож!

— Ива? — негромко позвал я.

— Да, Олесь? — тут же отозвалась умбот.

Но голос раздался откуда-то сзади. Я резко обернулся, автоматически потянувшись к “гришану” на поясе. Увидел Иву, приближающуюся со стороны пригорка, одетую в комбинезон и футболку.

Я снова посмотрел на мафку в реке — она никуда не исчезла. Обернувшись на нас, улыбнулась широко. Глаза у нее были как черные дыры в черепе, а от лица будто отвалились куски, и в отверстиях зияла чернота. Мафка была похожа на Киру — и не похожа.