29

Он услышал, что Лайла зашевелилась.

Подошел к её двери, постучал и затем открыл.

Она не спала, но на него не смотрела. Тут он впервые заметил, что правая сторона лица у неё побледнела и опухла. Тот парень действительно врезал ей.

Чуть погодя он сказал ей: "Привет."

Она не отвечала. Просто смотрела перед собой. Зрачки глаз у нее были расширены.

Тебе удобно?
– спросил он.

Взгляд у неё не изменился.

Не очень уж умный вопрос. Он попробовал по другому: "Как дела?"

Всё так же нет ответа. Взгляд её устремлён мимо него.

Ох, ох. Пожалуй, он знает, в чем дело. Этого следовало ожидать. Со стороны это так и выглядело. Кататонический транс. Она отвергает всё.

Чуть позже он мягко произнёс: "Всё хорошо. Я позабочусь о тебе". Он подождал, нет ли проблеска узнавания, но ничего не случилось. Просто гипнотический взгляд, прямо перед собой.

Она знает, что я здесь, - подумал он, - она, пожалуй, лучше меня знает, что я тут. Просто не хочет признаваться в этом. Она чувствует себя как кошка, загнанная на дерево, на самый конец дальней ветки. Если направиться к ней, она лишь дальше жмется к краю ветки от испуга или же будет драться.

Ему не хотелось этого. После всего, что произошло у пирса.

Он тихонько прикрыл дверь и вернулся к себе в каюту.

И что теперь?

Помнится, в антропологической литературе он читал, что состояния транса могут быть опасными. То, что случилось на пирсе, подходило под описание малайского амока , - глубокая задумчивость, которая иногда переходит во внезапное буйство.

Но по своему собственному опыту он знал, что не так уж это и опасно. Буйство возникает тогда, когда враждебно настроенные люди хотят нарушить транс, а он не собирается делать этого.

У него даже возникло ощущение, что худшее уже прошло. Зловещим было то, что вчера вечером на Манхэттене она казалась такой счастливой. Вовсе не страдала.

Когда она качала и баюкала куклу, казалось, что кто-то уговаривает замерзающего насмерть, говоря, что ему тепло. Хочется воскликнуть: "Нет! Нет! Пока страдаешь, все в порядке."

Теперь же она изменилась. Вот только к лучшему или к худшему? Теперь, подумал он, остаётся только ждать и посмотреть, как она поведёт себя дальше. Хорошая погода вроде бы ещё постоит. А у него множество всяких дел.

:Например, надо поесть. Уже заполдень. Он хотел было причалить у Атлантик Хайлэндз и купить там продуктов, а теперь это было милях в двух отсюда. Может быть завтра он поставит подвесной мотор на шлюпку, если погода будет спокойной.

Или может, поискать автобус на берегу и сесть на него. А пока что придётся довольствоваться теми продуктами, что остались от Ньяка.

Ньяк. Так давно это было. Все уже зачерствело.

Он вытащил морозильный ящик и посмотрел внутрь. Сунул в него руки и достал всё, что можно. Разложил на кухонном столике.

: Банки разных начинок для хот-догов:несколько баночек мяса, ветчины и ростбифа:. Есть ещё хлеб. Он пощупал его, черствый: Развернул упаковку: На вид съедобный: консервы тунца: арахисовое масло: желе: Масло, вроде бы, ничего. Хоть то хорошо при плаванье в октябре, что продукты портятся не так быстро:.

Шоколадный пудинг: Да, надо запастись продовольствием. А это не так уж просто и сделать.

А что есть выпить? Ничего, кроме виски и содовой. И ещё тоник.

Ассорти начинка для хот-догов застряла в банке. Он перевернул банку над раковиной и вылил весь сок, а сосиски так и застряли. Он взял вилку и положил одну на тарелку. Она развалилась. И вдруг вся масса вывалилась целой кучей! На вид они какие-то вялые и склизкие, но запах нормальный.

Подумал, не дать ли ей виски с тоником, пусть выпьет. Да, должно помочь. Она может отказаться есть, а выпивка будет соблазнительнее:

Он намазал черствый хлеб маслом, положил на него три сосиски, а сверху положил ещё кусок хлеба. Затем налил ей крепкую порцию виски, поставил стакан на тарелку с бутербродом и понес её вперёд.

Слегка постучал и произнёс: "Ланч. Чудесный ланч!"

Открыл дверь и поставил поднос на рундук перед ней. "Если выпивка покажется слишком крепкой, скажи, и я добавлю содовой", - продолжил он.

Она не ответила, но уже стала не такой сердитой и безразличной. Может, так-то лучше.

Прикрыв дверь, он вернулся в главную каюту и стал готовить еду себе:

Тут возможны три пути, подумал он. Первый, она может бредить постоянно, цепляться за эту куклу или выдумать что-либо ещё, и в конечном итоге ему придётся избавиться от неё. Это будет не просто, но всё-таки можно сделать.

Просто пригласить врача в каком-либо городе, где они окажутся, освидетельствовать её и затем уж думать, что с ней делать. Такой путь Федру не нравится, но если придётся, он так и поступит.