Мир по ту сторону разлома сухой и холодный. Она вслушивается, то, что толстой коркой покрывает все вокруг, больше похоже на соль, чем на лёд. Соль громко хрустит под ногами. В воздухе висит яркий запах свежести. Она крутит головой и ищет в окружающей ее темноте проблеск света. Благодаря колодцу Мелиссы она помнит, что интервал подсвечивается. Она ступает осторожно, прощупывая дорогу босыми ступнями. Холода почти не чувствует, только воздух острый и дерет горло. Она старается идти быстро, насколько это возможно, но постоянно вынуждена останавливаться и оглядываться, на сгорбленную фигуру Преподобного и невысокую фигуру доктора. Каждый раз оборачиваясь, она боится не досчитаться одного из них, но к ее удивлению эти двое до сих пор живы.

— Не зги не видно, — стонет доктор. — Айя, вы что-то различаете впереди? Хоть бы где-то укрыться! Может нам не стоило уходить далеко от того портала?

— Помолчите, доктор, поберегите лёгкие,— говорит Преподобный.

— Мы обречены, — стонет доктор, но как-то фальшиво. — Мы не выйдем отсюда!

— Быстро вы сдались, — выдыхает Преподобный. — Особенно для того, кому открылось столько чудес! Я прозрел, вы перестали заикаться, так что перестаньте ныть! Она же обещала вам, что вы станете богом, помните?

Она прислушивается к доктору и слышит страх, он испугался, когда Преподобный сказал про обещание.

Преподобный судорожно вздыхает и закашливается. Она оглядывается них. Фигуры доктора и Преподобного выделяются на фоне темноты. В их венах все ещё течёт горячая кровь, но оболочки быстро остывают. Холод коварен. Он отбирает силы и нашёптывает об усталости, глаза закрываются, ты всего на мгновение останавливаешься, чтобы перевести дыхание и отдохнуть. Если поспать всего минут пятнадцать, идти будет легче, вот только ты больше не можешь встать, не можешь даже глаза открыть. Тьма кажется благословением.

— Нельзя останавливаться, Преподобный! — говорит она.

— Это безумие, — шепчет доктор. — Я уже ног не чувствую в этих тапочках, кто вообще придумал такую обувь?

На корабле и доктору и Преподобному выдали корабельные, мягкие тапочки с высоким голенищем на шнуровке. Обычно магнитные ботинки или сапоги надевали прямо поверх них. Она босиком.

— Когда вы последний раз преодолевали свои страхи, доктор, а не убегали от них? — спрашивает она и берет Преподобного под руку. Тот тяжело дышит и качает головой.

— Вам придётся нас бросить, айя, мы обуза и далеко не уйдём, а вам нужно двигаться, искать. Мы вас подождём здесь.

— Я не хочу сидеть здесь и ждать смерти! — кричит доктор.

Преподобный смеётся и снова кашляет.

— Ну расскажите же, доктор, что она вам еще пообещала? Изобретёте лекарство от смерти? Спасете весь мир? — спрашивает Преподобный и аккуратно, но твердо убирает её руку со своего локтя. Кажется, что Преподобный опадает, как лист с дерева. Опускается на колени и тянется к верёвке с узлами. Она слышит, как он молится и перебирает узелки пальцами. Смерть дышит старику в лицо белым холодом изнанки.

Она где-то ошиблась, пропустила поворот, не заметила очевидного и вот теперь они здесь. И она не видит выхода.

— Мы должны быть вместе, Преподобный! Нам нельзя разделяться! — говорит Девять, но старик не обращает внимания на ее слова. Она злится и трясёт его за плечо. — Он вас тут не услышит! А ну вставайте! Мы идем дальше!

— Айя! — кричит доктор и сначала она не реагирует на его крик, продолжая трясти Преподобного за плечо.

— Айя, я вижу! — снова кричит доктор. — Смотрите, яркий свет!

Она наклоняет голову и вслушивается. У Преподобного остановилось сердце. Она не слышит его больше. Не слышит узелков пробегающих, как электричество между пальцами.

— Айя! — снова повторяет доктор. — Айя, посмотрите же! Выход! Мы спасены!

Преподобный бесшумно заваливается на бок. Она стоит и не может двинуться с места.

Доктор наконец замечает, что происходит, кидается к телу старика и судорожно ощупывает шею в поисках пульса. Тяжёлый панический выдох и вдох, похожий на всхлип, говорит ей что доктор его не нашёл.

Она поворачивается туда, где все ярче разгорается свет. Свет портала пульсирует, громко, как кровь под давлением. И в этот момент она все понимает. Все вдруг встаёт на свои места. Вот он, их выход, тот самый. Яркий разрез в форме семечка и тепло жизни по ту сторону. Алтарь жизни, алтарь Матери Маат, где сейчас молится авар лен Валлин. Убитый горем отец… Она слышит смех в своей голове. Смеются все: мэтресс, Мелисса и даже адмирал Эвориан, который заманил ее в эту ловушку.

Они знали, как будет.