Джузеппина будет безжалостно истреблять, как сорняки в саду, все напоминания о прошлой жизни. Особенно те, что грозились вернуть ее к прежним ошибкам. В том, что попытки связать свою судьбу с гениальным, отдающим всего себя без остатка музыке маэстро, были немногим умней романа с женатым, властным импресарио, Джузеппина уже не сомневалась. С нее хватит мужских амбиций и театральных страстей. Хватит игр тщеславия и громких целей. Ей пора начинать жить свою, не принадлежащую никому и ничему другому, кроме нее самой, жизнь.

Время шло. В саду дома Стреппони трепетная весенняя зелень сменилась пышным летним буйством, потом наполнилась желто-огненными красками осени, опала на землю и исчезла под тяжелыми хлопьями снега. Каждый день в загородной тишине и покое был полон предвкушения перемен и планов на будущее.

9-го марта 1844 года, почти через девять месяцев после отъезда маэстро из Пармы, в венецианском театре Ла Фениче с успехом прошла премьера новой оперы Джузеппе Верди «Эрнани».

Компенсировав опоздание готовностью без остатка отдаться делу, маэстро закончил работу над оперой в срок. Правда, со всеми прилагающимися к чрезмерной спешке огрехами и накладками. Рассказывали, что костюмы главных героев дошивали в ночь перед премьерой, а декорации были полностью готовы лишь в день представления.

Франческо Мария Пьяве, то самое талантливое зеленое перо, преуспевший в стихотворном жанре, но не имевший опыта в качестве либреттиста, все-таки сработался с Джузеппе. Верди подкупала готовность молодого поэта беспрекословно, а главное старательно и дотошно, чего никогда нельзя было сказать о Теми, выполнять каждую рекомендацию маэстро.

Конечно, Джузеппе самому пришлось составить план оперы, список действующих лиц и даже разработать основные сцены, но тексты, которые приносил после каждой правки Пьяве, нравились ему всё больше и больше.

Поначалу, работа на износ казалась Джузеппе лучшим, а вернее сказать, единственным лекарством от горьких мыслей, но довольно скоро он понял, что она была просто побегом. Таким же, как для иных становится алкоголь, бесчисленные любовные связи или даже религия. Неутомимое заполнение жизненного пространства, лишь бы не оставлять времени истерзанной решениями разума душе проснуться и посмотреть в глаза истине. Той самой истине, что способна со смертоносной силой тропического циклона разметать весь драгоценный, но такой никчемный скарб, накопленный долгими годами.

Игра в прятки с самим собой изнуряли больше, чем работа. За пару месяцев до премьеры Верди начал болеть. Боли в животе, изжога, отсутствие аппетита. Как следствие, раздражительность и постоянное пребывание в дурном расположении духа. Дело дошло до того, что маэстро грозился порвать контракт с Ла Фениче, несмотря на катастрофические для собственной репутации последствия, по причине «неспособности театра найти во всей Венеции тенора достойного главной партии разбойника». Маэстро утихомирили, а предложенный изначально певец остался в актерском составе. Само собой, дружелюбия в атмосферу репетиций это не прибавило.

И все же, после премьеры еще над одной крепостью реял победный флаг Джузеппе. Теперь «Вива, Верди!» скандировала и публика города воды. Из уст в уста передавали венецианцы мелодии и песни из «Эрнани», а газеты наперебой пели «новому итальянскому Моцарту» дифирамбы. Однако, чем больше восторга и эмоций было вокруг него, тем глуше и бездонней становилась пустота внутри. Тем меньше хотелось есть и тем больше донимали рези в желудке.

Через пару недель после премьеры Верди, в качестве особо важного гостя, ехал в богато украшенной гондоле на прием к самому эрцгерцогу Райнер Иосифу Габсбургу, вице-королю Ломбардо-Венецианского королевства. Видами, что как сирены влюбляют любого, кто осмелится проплыть в их владении, Джузеппе не наслаждался. Стеклянными глазами он смотрел в никуда.

Гондола причалила к великолепному дворцу, сквозь светящиеся широкие французские окна которого просматривались картина шикарного бала. Верди неохотно встал и направился ко входу. Завидев маэстро, швейцар распахнул двери, и нежный лейтмотив хора еврейских рабов «Набукко» в исполнении скрипок струящимся потоком полетел над каналом. Джузеппе усмехнулся и вошел в здание.

Стоило маэстро появиться на пороге, его тут же окружили важные аристократы и изысканные дамы, желающие выразить ему свой восторг и почтение. Формально и с небольшим энтузиазмом приветствуя поклонников, Джузеппе оглядел зал.

В противоположном углу, кокетливо помахивая пушистым веером, ему лучезарно улыбалась графиня Аппиани. Едва заметно вздернув бровь, она как бы говорила ему взглядом: «Держу пари, ты не ожидал меня здесь встретить». Верди улыбнулся в ответ. Он искренне был рад ее видеть. Юная графиня являла собой островок легкости и беззаботности в его успешной, но лишенной всякой радости жизни.

Украсив своим очарованием всего несколько недель пребывания Джузеппе в Венеции, графиня вернулась обратно в Милан. Маэстро отправился в Рим, где от него уже осенью ждали новой премьеры, на этот раз, по пьесе Байрона «Двое Фоскари».