Тревожили разве что телефоны алькальдии, к которым дергали то префекта, то присоединившегося к собранию командира 8-й дивизии, то Васю или Че. После одного из таких кратких разговоров префект вернулся и элегантно закруглил общение, отправив журналистов обратно в Санта-Крус.

— Сеньор Амару, — Вася даже не сразу понял, что префект обращается к нему. — Генерал Торрес просил вас немедленно с ним связаться.

Через полчаса, оторвав распухшее и вспотевшее ухо от телефона, Вася попытался сложить в гудящей голове все новости, а их генерал насыпал полной ложкой.

— Что там? — не выдержал молчания Че, а прочие соратники придвинулись поближе.

— Меня хотят видеть русские. И настолько срочно, что генерал выслал за мной учебный истребитель.

Даже два — в Ла-Пасе после затянувшегося заполночь разговора с Торресом, касика и полковника Аррано посадили утром на второй самолет. Нет, не Кржемидловского, а правительственный, хоть и маленький, борт из Лимы. Авантюрный поляк, получив кредит от одной из «партизанских» фирм, заканчивал оформление нового авиапредприятия Servicio Andino de Comunicaciones Rapidas. «Вильна» и «Лодзь» ушли в прошлое, самолеты получили имена горных вершин Ритакува, Уаскаран и Аконкагуа, но упрямый Болеслав сохранил красно-белую полосу вдоль борта.

За два часа полета бортовой связист несколько раз приносил радиограммы из Ла-Паса — Торрес при поддержке милисиано окончательно задавил последние очаги мятежа. Уже арестовано более полусотни офицеров, втрое больше отстранены от несения службы.

— Генерал намерен провести чистку командного состава.

— Только надо проследить, чтобы вычищенные из армии остались в стране, под контролем.

— Зачем? — удивился полковник.

— Контрас.

— Что?

Вася чертыхнулся про себя. До контрас еще лет десять, покамест это анахронизм.

— Вычищенные офицеры — готовый костяк для противоправительственных сил, действующих из-за рубежа. А соседи у нас, вы сами знаете, не откажутся плеснуть керосинчику — Аргентина, Парагвай, Бразилия…

Советская делегация, прибывшая в Лиму, насчитывала человек сорок и четко разделялась на две группы: старшую и младшую. Первую составляли одетые в шерстяные костюмы и однотонные галстуки, исполненные важности и обремененные портфелями дяденьки, которых Вася немедленно окрестил «застегнутыми». А вот вторая отличалась и возрастом, и знанием испанского языка и даже некоторой раскованностью в поведении и одежде. Руководил ей человек лет тридцати пяти с типичным для русских именем Франсиско Хулианович Балагер и выраженным галисийским акцентом.

Первое заседание делегаций, на котором Вася присутствовал в задних рядах, было посвящено уточнению позиций и целей грядущего технического соглашения, включающего и поставки оружия. Сразу после него Васю поймал в кулуарах Балагер:

— Вам просили передать привет.

— Кто? — удивился касик.

— Борис Кузнецов, он спрашивал, как ваша реабилитация после операции доктора Хименеса.

Балагер еще что-то говорил, приглашал Васю в Москву, но тот уже не слышал. Сердце стукнуло и остановилось, когда касик узнал одного из членов младшей группы делегации.

Своего деда, Василия Егорова-старшего.

Глава 8 — В Москву, в Москву, в Москву!

Две последующие недели отложились в памяти постоянной спешкой. За все это время он ни разу не рискнул поговорить с дедом — да и что они могли друг другу сказать? Удивительное состояние, когда ты знаешь и можешь заведомо больше того человека, которого всегда считал образцом.

Заседания и встречи следовали одно за другим, по рабочим группам, пленарные, в узком кругу, тет-а-тет, неформальные и бог знает еще какие. При этом Васю не расшифровывали, но настойчиво вводили в курс дела и он уже потерял счет инструктажам и ознакомлениям с материалами грядущего Андского пакта и технического соглашения Перу-СССР. Информации в голову запихали столько, что она грозила лопнуть, а Вася мечтал хотя бы ночь провести в Касигуаче. И начал понимать, почему Че предпочел удрать с министерской должности обратно в партизаны.

Наверное, так чувствует себя белье в стиральной машине — две недели Васю накручивали, полоскали мозги, выжимали досуха. Заодно ему успели пошить два приличных костюма, выдали кучу галстуков и полдюжины рубашек и в довершение всего — перуанский дипломатический паспорт. Как едва успел попросить Вася, на имя Карлоса Уанка Суксо.

В этой круговерти он прочитал два наконец-то добравшихся до него письма Исабель и отметил, что с каждым разом они становятся все суше и суше — не случился ли там еще какой Дебре? И вообще, если ты любишь женщину, будь любезен уделять ей внимание, даже если ты на другом конце мира.

Но первая свободная минута, чтобы написать обстоятельное письмо, выдалась лишь в самолете, которым его отправили в Гавану. А самолет точно не лучшее место для писем — и трясет, и тесно, и как ты ни крутись, сосед так или иначе заглядывает через плечо. Оставалось утешаться тем, что из Гаваны в Москву он наверняка полетит через Париж. В конце концов, как совладелец Llama y Vicun’a, он должен хоть изредка на фирме появляться.

— А ты заматерел, Chico! — обнял его Пинейро прямо у трапа.